— И зачем он эти фотографии засунул вместе с хорошими? — Маша хотела разобрать фотокарточки, плюнула и высыпала всю коробку на стол. — О, тут какая-то надпись. Это тебе.
— Стой, что ты сказала? Эти фотографии? Их много? — Потрясенно повернулась к Маше. Это ведь не оговорка?
— Да, в самом низу целая куча. Я ж с глубины взяла, тут прям профессиональная раскадровка… — И Маша показала мне ворох фотографий.
Я зависла. То есть она не одна, их много. И здесь каким-то образом оказались фотки и с той встречи во дворе лицея, когда я растерянно-несчастным кроликом стояла между двумя взбешенными парнями. Вот тебе и глубина, Мия…
Маша не поняла моего замешательства, она-то не допускала мысли, что фотографию кто-то мог подсунуть. Это я сама себе напридумывала и обвинила.
И вдруг мозг напомнил, что лента показалась мне кособокой, может, Дэн просто открыл коробку? Получается, я зря его во всех смертных обвинила?
А если не зря? Он всё равно странный, своеобразно-странный, никогда не могу угадать, что у Эндшпиля на уме. Как вот такому доверять…
Подруга передала мне пустую коробку. Заторможенно поняла, что там какую-то надпись нужно прочесть. Да, нужно посмотреть.
Прочитала сначала про себя, потом вслух. Уже нет никаких секретов.
— Горбатого лепит. Так заморочиться, украсить, сложить, поставить на парту как подарок-загадку, который сто пудово привлечет внимание всех в классе, и подписать "только наше". И это после его правды Эндшпилю. Он нормальный или как? Думает, что ты возьмешь и поверишь?! Вот наивняк!
Встречает мой виновато-понурый взгляд.
— Погоди-погоди. А ты взяла и поверила? — Возмущению Маши нет предела. — Мия, ты чего?! У вас такое прошлое, лебеда не вырастит! Да и новенький не особо внушает доверие. Вообще не похоже, что готов простить, забыть и двигаться дальше. Ты посмотри только, какие фотки насобирал, Мия!
— Почему ты так уверена? Мы с Амиром по-настоящему ещё даже не поговорили… — Заглядывала в непроницаемые глаза подруги.
Но она оставалась неумолимой.
— А у вас были все шансы это сделать, но вы выбрали самое легкое, он — обвинять, а ты — каяться. Ходил и волком на тебя смотрел, на игре только тебя и сталкерил. Хотел любой ценой выиграть, чтобы прошлое ваше расчехлить. При всех! Так низко и подло! Мия, ау! Это ещё то, что я видела, а сколько всего было за моей спиной?!
Остановилась, чтобы перевести дух и закатить глаза.
Голос Маши всё чаще срывался на крик, хорошо, что в библиотеке мы оказались одни и некому было на нас шикать.
— Не нужны тебе разговоры с этим ненормальным! — Подытожила уверенным восклицательным подруга.
— Ещё пять минут назад мне показалось, что тебе его жаль…
— У каждого можно найти что-то из детства, спихнуть на него и не париться. Но когда человек понимает ошибки, но заворачивается в них, как в мягкое одеяло, выбирает смаковать, а не исправлять, мне такого человека не жаль! — Категорично и безапелляционно заявляет Маша, не оставляя ни малейшей зацепки, чтобы возразить ей.
Мы сидим молча, в тишине библиотечного мира раздается только мерный шаг ходиков.
— Что планируешь делать? — Нарушает паузу.
— Поговорить.
— Ненормальная! И куда только гордость вся девается? — Маша покачала головой, не одобряя моего желания. От слова совсем. — Он так и кричит всем своим видом, что хочет тебя нагнуть да побольнее, чтоб все суставы хрустели, а мышцы ломило! Мия, от него веет подлостью за километр!
— А что мне нужно ходить и не замечать? — Мне не понравились её последние слова, и я вспылила.
— Да, ходить и не замечать. В классе он тебе ничего не сделает, я слышала, учителям наказали не уходить на переменах. Да и мы с ребятами если что его умоем. В коридорах и везде в лицее есть камеры, домой тебя забирают. При желании ты можешь пресечь все контакты. — Глубоко и как-то тяжко вздохнула. — При желании…
Пока подруга говорила всё это, я собрала все фотографии обратно в коробку, закрыла её, кое как натянула ленточку.
— Спасибо, что выслушала. Но я… я должна сама решить, что делать.
— Разумеется. Только знай, ты всегда можешь положиться на меня, Мия! — Маша крепко сжала мои руки, подтверждая свои слова.
— Спасибо тебе!
На этих моих словах, дверь в библиотеку открывается и в помещение врывается дежурный семиклашка.
— Вот вы где! Тебя по всему лицею ищут! — Обращаясь ко мне, сказал запыхавшийся мальчик.
Ой, приплыли! Телефон до сих пор в авиарежиме, вот я кретинка, забыла предупредить, что немного задержусь после уроков.
Попрощалась с Машей и рванула к гардеробу. В дверях лицея меня ждал обеспокоенный Марсель Павлович.
Не хочешь приносить хлопот, да, Мия! Балда Ивановна, эгоистка чертова!
Пятнадцать пропущенных от мамы, десять от отца, восемь от Марселя Павловича. Даже Оля звонила. Кипиш вселенского масштаба.
Самое время придумать то самое успокоительное, утешительное и развенчивающее, иначе бдительность родителей не усыпить…
