Но Оле это не нравится, хотя она и старается держать лицо, выглядеть безучастной, но из машины выпрыгивает сразу, как только мы останавливаемся около массивных ворот.
Конечно, все давно знают, что мы с ней сестры, но Оля строго на строго запрещает всем обсуждать это «недоразумение». Ни разу она не встала на мою защиту, когда мне устроили проверку как новенькой.
А проверка эта была жесткой и жестокой. После неё у меня резко ухудшилось зрение и продолжает ухудшаться даже сейчас.
Себе же Оля достаточно быстро заработала место под солнцем.
В королевы не выбилась, но с её мнением считались, да и парня себе отхватила она крутого, сына завуча по математике, сильнейшей учительницы в городе, к которой нереально попасть на репетиторство.
Оля знает себе цену и на мелководье даже не смотрит.
А я для неё навсегда остаюсь в этом самом мелководье.
И вот мамин автомобиль скрывается за поворотом, я глубоко вдыхаю морозный воздух, чтобы привести расшатанные нервы в порядок, и захожу на территорию лицея.
И тут же, прям в это же мгновение моего первого шага, меня крепко приобнимает чья-то огромная рука. Я вздрагиваю, но повернуться посмотреть не успеваю.
Ехидный и самодовольный голос настигает меня быстрее.
— Ну здравствуй, туртушка! Вот и свиделись, а ты переживала.
Опять это отвратительное прозвище.
Этот отвратительный человек.
Эта отвратительная фраза, которая меняет мою жизнь на «до» и «после».
— Чего же ты мне не рада? Когда-то же как собачонка за мной таскалась. Да, конечно, пришлось тебя поискать, ты ж со всех социалок удалилась. Ничего, быстро упущенное наверстаем. Я-то уж смогу тебе все компенсировать! К тому же… ты ведь взрослее, согласие доказать будет легче, и мне уже не будет светить прежнее наказание!
Изверг сжал моё плечо своими стальными щупальцами. А я забыла, как дышать. Он всё-таки появился в моей жизни. Вернулся в неё, как и обещал когда-то.
И вдруг меня со всей силы тянет к земле. Кто-то толкнул Амира в плечо, тот не смог устоять и, падая, зацепил и меня. Точнее не расцепил свои ужасные объятия.
Я прилетела прямо к извергу на грудь. За спиной у меня был небольшой портфельчик, который припечатался в лицо моего мучителя. Я услышала громкую брань.
Но меня тут же выдернули, как клубнику с грядки, и поставили на заснеженную дорожку.
Это был Эндшпиль, точнее Денис Соломонов, мой одноклассник. Отпетый и больной на голову чудак, который и устраивал мне темные, когда я перевелась в лицей из простой школы.
Он и сейчас меня изрядно достает, но реже. Не сравнится с тем, что творилось между нами ещё три года назад. Либо я успела привыкнуть. Психолог говорит мне, что я умею быстро адаптироваться к меняющейся реальности. Но сама я такой способности не замечаю…
Эндшпиль превратил мою лицеистскую жизнь в настоящий, самый заправдашний ад.
Издевался, высмеивал, унижал, придумывал всякие небылицы. Портил мне репутацию и не гнушался кровопийствовать. Глумился, как мог, на что хватало фантазии.
Но другим подшучивать надо мной не давал.
Сколько он мне формы перепачкал, учебников испортил, тетрадок порвал, двоек в электронном дневнике понаставил, которые потом даже учителя убрать не смогли. Взламывать системы Эндшпиль умел и любил уже тогда.
— Мияги, чего это ты тут разлеглась. Батюшки, уже и уединиться невтерпеж? — Будто отряхивая снежинки с моей куртки, сказал Дэн. Голос его был театрально громким.
Меня он никогда по имени не называл. Как прозвал Мияги, так оно и пошло, покатилось. Некоторые одноклассники до сих пор свято верят, что я только Мияги, а не какая не Мия.
Амир уже подскочил на ноги и потянул меня за капюшон с такой силой, что я чуть опять не свалилась на спину. Либо не завалилась на него.
— Эй, грабли свои убрал, и свалил подобру-поздорову! — Эндшпиль ударил изверга по руке, которая держала мой капюшон.
— Ты чё, золотой, совсем оборзел? Думаешь, засел в своём элитном и жизнь выиграл? — Амир толкнул Дэна в ответ.
— А ты золота не видел и решил заграбастать чужое? — В тон ему ответил Эндшпиль.
— Совсем попутал?! — Разъярился Амир.
Слово за слово, и между парнями завязалась потасовка, они толкали друг друга то в плечо, то в грудь. Сыпали уязвленными интонациями, меняли тембры, чтоб слышалось помужественнее и поопаснее.
Эндшпиль даже со всей дури зарядил извергу шалбан в лоб. Тот сразу покраснел, как у рака.
Около нас стали останавливаться. Кто-то вытащил телефон и начал снимать. Конечно, событие века. В тихом, уютном месте, храме учёбы вдруг распустились две боксерские груши и так и манят двух дураков.
Под шумок я отошла в сторону. Ещё раз убедилась, что выпала из поля зрения и Амира, и Дэна. И рванула к крыльцу. До него как раз оставалось чуток. А там и лицей, там охрана.
Мне навстречу уже бежали завучи, которых, видимо, предупредили о стычке. Послышались громкие крики, визги, улюлюкания, которые вдруг смолкли, когда завучи наконец пробрались к месту событий.
Мне было на руку, что схлестнулись два моих заклятых врага.
