Парень смотрел на меня, дико прищурившись, играя своими четко вычерченными, словно нарисованными, скулами. Улыбка оставалась гадкой и какой-то загадочной. Наверное, нашел новый способ меня достать.
А ещё он что-то жевал, между зубов то и дело мелькало что-то белое. Но жвачки у нас строго запрещены!
Я отвернулась, но прямо мне в лицо прилетел шарик из бумаги.
И он был мокрым, противным. Я тут же вытерла щеку.
Так вот, что так усиленно жевал Дэн. Понятно, новый уровень отношений, жеванными бумажными шариками в меня он ещё не пулялся. Детский сад, вторая группа.
Я привычно решила не реагировать на него. Побесится и перестанет. Во всяком случае на время урока.
Но ему не терпелось, и чуть ли не на весь класс сказал:
— Мияги, лучше прочитай, а то потом нежданчик будет!
— Solomonov, geh aus der Klasse! — Не выдержала учительница и выгнала Эндшпиля с урока.
А тот и рад стараться. Даже не собирая вещи, пошёл вразвалочку к выходу. Специально тянул время, в классе поднялся хохот. А я заметила, как Дэн изредка и как бы невзначай касается своего бока. Может, до «махича» дело всё-таки успело дойти?
А я почувствовала на себе другой удушающий и мерзкий взгляд. Но в его сторону специально не смотрела. И этот туда же, внимания просит, ага!
А я думала только о записке. О каком «нежданчике» говорил Эндшпиль?
Что опять задумал этот изверг номер два?
Превозмогая неизомерное омерзение, я кончиками ногтей развернула бумажный шарик и увидела сам текст записки.
Мамочки! Только не это!
Один вернулся, чтобы отомстить. Другой ухватился за новую возможность поиздеваться. Ну за что мне всё это?! Двое на одну — нечестно!
И когда только Эндшпиль всё успевает узнать…
Неужели изверг номер один решил всё ему рассказать?! Тогда Оля была права, и мне следует подготовить завещание…
Учительницу я больше не слушала, с ужасом ждала перемены. Хоть по расписанию два урока немецкого, в классе Мари Беккер не сидит и нас уж точно не караулит. У неё все выверено, педантичность уровня секундной стрелки.
Поэтому защиты в кабинете вообще никакой. Даже видеонаблюдение в лицее ведется исключительно в коридорах.
И как бы нелепо не звучало, все свои ужасные проверки на прочность нервной системы Эндшпиль вытворял как раз в классе, который закреплен за нами, за 10 «Д».
Губы искусала в кровь, почувствовала во рту вкус железа, но и это меня не остановило. Сразу нашлись раньше не видимые заусенцы, я решила поиздеваться над ними.
К чему мне красивые руки, если они крюки и не могут защитить меня…
Но вот урок заканчивается, и я краем глаза вижу, как к парте Амира уже подтягиваются одноклассники. Хотят познакомиться, как же хорошо, как же вовремя!
Немедля ни минуты, я удираю из класса. Прочь из этого душного отравляющего пространства.
На следующем уроке контрольная по пройденным темам, я должна собрать мозги в кучу, иначе завалю. И дам Оле новый повод для подколов, она-то у нас неизменно всё делает на отлично.
Вылетаю из кабинета и стремглав несусь к дамским комнатам. Уж там-то меня не достанут.
С бега перехожу на быстрый шаг, чтобы зазря не привлекать внимание и не схлопотать замечание. Три таких замечания, и родителей вызывают в лицей. Мне такого не надо. Пусть маму заботят лишь приятные хлопоты, а не мои проблемы.
Не успеваю дойти до нужной двери, меня с силой затаскивают в коморку и толкают к стене. Узнаю учительский туалет — узкое и недлинное помещение. Одному в самый раз, а вот двоим уже тесно.
Не успеваю даже подумать, что случилось, как слышу за спиной характерный звук защёлки.
Резко оборачиваюсь и встречаюсь с раскаленным взглядом Эндшпиля. От парня веет яростью, злостью. Но сам он лишь улыбается с предвкушением.
Он не отходит от двери, перекрывает мне пути для побега или спасения. И наблюдает за мной, как охотник за подбитой птицей.
— Мияги, ты, оказывается, права на исполнение кому попало продаешь… Не порядок! — Оскал рвёт мне душу на части.
Я не понимаю, куда он клонит, что ему нужно. Какие права? На какое исполнение?
Странный до невозможности. Специально сыплет загадками, чтобы выбить мне почву из-под ног.
Замечает, как я нахмурилась и отвела взгляд.
— Человечек сказал, чтобы я посторонился. У него, видите ли, право первого. Что это значит, Мияги? Кто он?
Я наконец поняла, о ком весь сыр бор. Да, Амир всего лишь человечек. Так незначительно и презрительно. Сам угадал место изверга в вашей иерархии, чего от меня ещё нужно?
Я в упор не понимаю, от чего так бесится Дэн. Поэтому молчу и продолжаю отводить взгляд.
Смотрю, куда угодно, только не в эти глаза цвета промозглой земли. Чёрные, неуютные, пугающие до дрожи. И так подходящие его татуировке.
Пока думаю, пропускаю момент, когда Эндшпиль шагает мне навстречу. Отступаю назад, лопатками чувствуя стену, вжимаюсь в угол. Ногой задеваю мусорку, которая подскакивает и звенит, как брошенное на кафель колечко.
