Думала, под словами «я отвезу тебя домой» подразумевался водитель, но Эндшпиль сел за руль сам. И это в свои семнадцать! Закон нам не писан, а если писан, то не читан, ясно-понятно.
Второе моё наивное заблуждение: мы поедем в тишине. Ага, пять раз.
— Знаю, как это выглядит, но тётю не приплетай. Она сама сейчас будет у меня выспрашивать.
Скептически кивнула головой, ну вот и алиби начали друг другу обеспечивать. Почти ожидаемо.
Посмотрел на меня, но я демонстративно отвернулась к окну, чтобы видеть засыпающий город, а не вот это вот всё. Разговоры по душам не удались, души, наверное, не те.
— Ты сейчас отвечаешь про себя. Давай вслух.
Тяжело вздохнула. Опять демонстративно. Да.
Но проходит минуты две, и я всё-таки отвечаю.
— С тобой, как на минном поле!
— Зато настоящее интереснее. — Сразу же накидывает Эндшпиль, не давая опомниться. Он не сказал интереснее чего, но и так понятно. Предельно.
— Это ты так меня вызволяешь из пут прошлого?
— У меня правило: в дела любовно-сердечные я не лезу.
— И что ж ты его так нагло нарушаешь? — Уточняю со всем ехидством, на какое способна. За все годы-то накопила, лимит же не исчерпан. Оказывается, не на кого было тратить.
— А у
Я теряюсь, не знаю, что ответить. Сейчас ведь можно и соврать, клятва же не работает? Но… я не хочу врать. Врут те, кто боится.
А я устала бояться.
— Я знаю, что ты видел фотку. Почему не поднял на смех, не запустил флешмоб позора?
— Я же говорю, в любовно-сердечные дела не лезу.
— Так
— А ты бы целовала того, кого не любишь? — Вопросом на вопрос отвечает Эндшпиль и опять загоняет меня в тупик.
— Но я могла просто очень сильно доверять. Привязаться.
— Мы сейчас торгуемся? — Веселая улыбка Дэна, словно капкан. Попалась и не выбраться уже, разум ретируется первым.
— Когда о прошлом вспоминает новенький, оно мне кажется призрачным. Было и было. — Вновь отворачиваюсь к окну, слова даются нелегко, но я чувствую, что они к месту, что я должна признаться, высказать. — Но одна мысль, что оно могло ожить, если бы
Эндшпиль вёл машину плавно, как ножиком масло резал, но теперь стал ещё мягче. Аккуратнее.
— Ты сильнее, и ты узнал. Пусть не всё…
— Теперь ты не боишься? — Спросил шепотом.
Поворачиваюсь к нему.
— Ты почему-то всегда на моей стороне… Эксперимента ради или ещё чего.
— А ты ещё ни разу не выбрала его.
Не выбрала?
Это очень странный вечер, я повзрослела, наверное, махом за все пропущенные годы. Может, теперь нужно молчать, помолчать, промолчать. Слишком много всего навалилось.
Дальше до моего дома мы едем молча. И прощаемся возле ворот тоже молча. Кивком.
Ухожу, не оглядываясь, хотя хочется. Нет, нельзя.
Мии-снайперу нельзя!
Худший день за последние несколько лет. Вымотал до основания, и это ещё не конец. Теперь домой, нужно ехать домой, возвращаться. Не хочу.
Гундит телефон, надрывается из последних сил, лень даже посмотреть, кому так срочно нужен. Но звонки не прекращаются.
Инга.
Что ей опять нужно, всё уже решили. Дело продолжается, общение тоже, но вот этого большего, чего так ждут все нормальные девчонки, дать не могу. Объяснил же.
— Ты теперь с ней, да? С ней? — Плачет, всхлипывает, уже даже не старается скрыть, как переживает.
— Инга, я один.
Я устал, день высосал и поимел во все, до чего дотянулся. Она это понимает, но всё равно нацелилась душу вытрясти своими обвинениями.
— Неправда. — Опять слезы. — Я видела, видела, как ты поехал с ней!
— Инга, хватит. Я кладу.
— Чем она лучше меня? — Переходит на крик, пытаясь остановить.
Чем? Да ничем. Поэтому я сегодня и повел себя мудаком.
Но Инге знать необязательно, подумает, что можно что-то вернуть. А вернуть нельзя. Предательство не прощаю, а она спелась за спиной с новеньким.
Когда взломал его страницы в сетях, увидел все эти переписки, очумел. Думал, совсем слечу. Придушить хотелось обоих. Еле сдержался, с пацанами только его отмутузили. И за подстрекательство Инги тоже получил. Она девчонка хорошая, сама бы в такое не встряла, обработал её со своей Ольгой.
Услышав, что не скидываю, продолжила лепетать что-то. Рассказывать, вспоминать, обещать. Да кому это теперь нужно? Распыляется просто так. Моё «нет» никогда не превратится в «да». Знает же.
— Инга, хватит изводить себя! — Не выдержал, перебил завывания.
— Это же моя… Я же так много сделала для тебя, Рубины! — Права, я разве отрицаю.
— И спасибо тебе! Я помню, не забыл. Наш дом всегда тебе рад.
Всё, нужно закрывать лавочку, иначе сейчас зарулит на второй круг.
— Ты поэтому на меня даже не посмотрел сегодня?
Наш дом — это не я. Почему не слышит, маниакальная глухота или выборочный слух. Что за…
— Всё, пока. — Скидываю.
Всё ещё стою у ворот дома Мии. Уговариваю себя хотя бы отъехать, вдруг выскочит сейчас водитель её или охранник какой. Один вон же нашел меня, поговорил, выговорил, отчитал.
