За исключением Анны, остальные Фаринелли были очень рады новому участнику традиционного семейного отпуска. Я вся испсиховалась, рассказывая Нико, что позвала маму с нами в Италию, и была готова, что за опрометчивое приглашение на мою голову падут громы небесные. Но муж просто обнял меня и сказал:
– Мэгги, да пожалуйста, мы будем только рады. Надеюсь, Берил не против поселиться в одной комнате с Сэмом. – Я что-то лепетала о деньгах за билет и проживание, а также, возможно, о маминой доле за туалетную бумагу и мыло, Нико же в ответ просто прикладывал палец мне к губам и говорил: – Ш-ш-ш. Не переживай. Сэм ее любит, и Сандро с ней тоже будет хорошо.
Возможно, следовало перестать так сильно волноваться. До встречи с Нико мои отношения с мужчинами никогда не длились больше года. Сложный период с парнем, как правило, проходил не столько по сценарию: «Мы с этим справимся», сколько: «Если не нравится, ты знаешь, где дверь».
Массимо меж тем продолжал инструктировать Берил, как правильно вести себя в отпуске. Мама вытерла пот с верхней губы.
– Жарко, верно? Не знаю, что с собой делать. Не очень-то у меня получается бездельничать, но попробую.
– Где Лара? Давайте и ее позовем. – Мне вовсе не нужны были упреки, что я в самое неподходящее время умыкнула ее мужа.
Но Массимо отмахнулся от моего предложения и повел нас в залитый солнцем двор с выцветшими фресками и замысловатыми арками.
– Лара все это уже видела. Ей больше нравится распаковывать вещи и обустраиваться. Мы еще придем сюда позже, а вы здесь новенькие, и я просто хотел устроить своим любимым гостям небольшую прелюдию.
Мама пихнула его в бок.
– Умеешь ты уговорить, Массимо.
– Стараюсь, Берил, стараюсь.
Он сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул Сэму. Хорошо бы энтузиазм Массимо передался Нико. Мне хотелось вернуть ту прошлогоднюю золотую середину, когда горе Нико уже достаточно рассеялось и он перестал чувствовать вину за то, что влюбился в меня, но еще не устал от сложностей смешения двух разных семей.
Массимо отступил, пропуская нас вперед по узкой лестнице. Сэм ринулся вверх с неуемной энергией одиннадцатилетнего мальчишки. Мама заковыляла, цепляясь за перила.
– Бог ты мой. Эти ступеньки не предназначены для старых толстух с изношенными коленками.
– Берил, а давайте я вас сзади подпихну? – предложил Массимо, умудряясь быть одновременно и дерзким, и услужливым.
– Да ну тебя! – Мама похрипывала и хихикала одновременно. Мои опасения по поводу отпуска постепенно рассеивались. Раньше я не была такой пессимисткой, но тогда мне и терять было особенно нечего. Поднявшись на несколько ступеней, я обернулась, намереваясь улыбнуться Массимо, чей силуэт выделялся в лучах солнца: типично итальянский красавец с перекинутым через плечо льняным пиджаком. И снова я задалась вопросом, как Лара, которая, похоже, никогда не расслаблялась, уживается с человеком, который мчится по жизни в поисках веселья и приключений. Но тут же пожурила себя: ведь кому, как не мне, знать, что посторонние видят лишь надводную, очень малую часть того айсберга, который на самом деле представляет собой брак.
Массимо протиснулся мимо нас, оттянул кованый засов и повернул огромный ключ, место которому, казалось, было на поясе городского глашатая. Мы вывалились на солнце, такое яркое и горячее, что даже волосы опалило и захотелось томно прикрыть глаза, как делают кинозвезды на фото. Внизу на многие мили солнечной пеной мерцало море подсолнухов.
Массимо отступил, скрестив руки на груди, наслаждаясь нашим восторгом. Потом положил ладонь мне на спину.
– Смотри, если немного наклониться вправо, то можно увидеть все виноградники замка.
Я кивнула и отошла, чувствуя, как спина под его рукой взмокла. Не хотелось бы обернуться и увидеть, что он тайком вытирает ладонь о штаны. Я стала рассказывать Сэму, как виноград созревает на лозах, как его собирают, давят и делают вино, но сына больше интересовало, на какое расстояние летят стрелы с крепостных валов и метали ли обитатели замка пушечные ядра в соседей.
– Ну как, Берил, решились попозже спуститься со мной в подвал и продегустировать местное вино? Знаете, оно фантастически пузырится.
Мама громко расхохоталась.
– Да-а-а, от такого предложения я не в силах отказаться!
Я взглянула на Массимо, готовая кинуться извиняться за маму, которая во всем видит намеки, но он тоже смеялся. А мне стало стыдно, что утром я огорчилась, увидев ее в спортивной майке, оставляющей голыми руки, которыми мама сейчас размахивала, веселясь. А уж как возмущалась бы Анна с ее любовью к макси-платьям и струящимся блузам.
– Наверное, все же стоит спуститься и помочь Нико. Я чувствую себя немного виноватой, что оставила его таскать весь багаж.
Массимо посмотрел на меня, пряча усмешку в темных глазах:
– Уверен, Мэгги, ему приятно постараться для тебя.
Будучи достаточно взрослой, я умела распознать грубую лесть. Но все равно было приятно.
Я отошла от деверя и рывком открыла тяжелую дверь, ведущую вниз. Потом поманила Сэма:
– Ну, сынок, пойдем-ка поищем свои комнаты.
Массимо ловко обогнал тещу:
