– Я уважаю мнение каждого из говоривших и знаю, что каждый желает нашему племени подняться и избавиться от несправедливости. Вы хотели бы, чтобы правда, угодная Аллаху, восторжествовала, чтобы человек получил возможность думать, ничего не опасаясь, решать все без колебаний, не покоряться притеснениям и угнетению и никогда не мириться с подобными поступками шейха и его приближенных. Но послушайте внимательно, что я сейчас скажу. План наш вовсе не предполагает примирения с Иезекилем и каких-либо половинчатых решений. Он заключается в том, чтобы сбросить Иезекиля с его фальшивым шейхством, расшатать, а потом и свалить его союз с шейхом румов и его племенем, не дать им достичь того, к чему они так стремятся. Вот каков наш план, согласно нему мы и действуем. А раз в связи со свадьбой Нахвы мы заговорили о примирении с Иезекилем, то скажу, что это было условием Нахвы, как и то, что все люди соберутся в доме моего отца, в моем доме. Если Иезекиль вместе с шейхами придет в дом того, кто восстал за правду и против Иезекиля и его союзника, то уж точно не по своей воле. А это, возможно, станет первым шагом к нашей победе. Ведь это означает, что племя и Иезекиль подспудно приняли верховенство моего отца или мое верховенство над племенем, ибо мы будем руководить приглашенными. На нас ляжет обязанность принимать гостей, а тот, на ком лежит обязанность гостеприимства, обладает особым влиянием на своих гостей.
– Если позволишь, предводитель наш Салим, – обратился к нему один из мужчин средних лет, – у нас есть пословица «Хозяин – в плену у гостя». А это значит, что хозяин делает все в угоду своему гостю. Поэтому, хочу сказать, преимущество в нашем положении весьма сомнительное. Скорее уж у нас прибавится обязательств.
– То, что ты говоришь, правда, – отвечал Салим, – так действительно часто говорят, чтобы польстить гостю. Но разве может гость, если мы подадим ему хлеба и фиников, заявить, что он желает хлеба и молока? Или что вместо супа из баранины он хочет куриный суп?
– Нет, пожалуй, такого он себе позволить не может. Если хозяин подает гостю лучшее, что есть в доме, тому подобает есть то, что ему предлагают. Ведь обычай таков, что хозяин предложит самое лучшее. Отдаст гостю и лучшую постель, и лучшее одеяло, только бы как следует его принять.
– То, что мы организуем и проведем эту встречу, это привилегия, но есть и еще одно, что заставит вас успокоиться относительно коварства Иезекиля. Условилась с ним Нахва, что должны прийти все мужчины, достигшие совершеннолетия. А если есть причина, по которой кто-то не сможет явиться, эта причина должна быть известна всем, кто придет. Вот мы и посмотрим. А еще она настояла на том, чтобы все пришли без оружия, так что даже палку с собой принести будет нельзя. Но когда Нахва решила, что гостей следует пригласить именно в наш дом, она не обмолвилась о том, что оружия в нем не будет. Так что не мы, а Иезекиль пусть беспокоится. Он чужак в нашем племени, он нарушил его устои, а не мы. Тем не менее осторожность необходима. Нельзя пребывать в беспечности с Иезекилем. Поскольку приглашает всех Нахва, а я еще в других делах ее не испытал, прийти вы должны все и все с оружием. Но оружие будет не у вас, а в доме.
– В таком случае пусть будет на то Божье благословение, – удовлетворенно согласились наконец все.
– Мы так и подумали, что Салим, должно быть, все как следует просчитал. Теперь мы видим, что ты продумал все как полагается. Так что обещаем прийти, как ты повелел, и с Богом.
В доме отца Салима Нахва приготовила все в лучших традициях арабского гостеприимства, как ни настаивали Салим с отцом на том, что сделать все должны они сами.
– Разве есть разница между тем, что имеешь ты и имею я, дядюшка? – сказала Нахва отцу Салима. – Разве не собираемся мы объединить наши дома и превратиться в одну семью, если Аллах того пожелает? Мы и так с этого момента одна семья во всем, что Аллахом дозволено.
– Но… – попытался возразить отец.
Но Нахва вежливо перебила его, обратившись теперь к Салиму:
– Скажи ему что-нибудь, Сачим! Салим замялся.
– Разве не тебе принадлежат деньги, которые мы сейчас с тобой тратим? Ты – нареченный мой, разве не собираемся мы пожениться, если Аллаху будет угодно? Или, может, ты делишь деньги на свои и отцовские, и уже непонятно, чьи деньги мы тратим на гостей, твои или отцовские? Говори!
Все засмеялись так, словно совсем не нарочно перешли какую-то грань.
Настал тот день, когда условлено было собраться в доме отца Салима. Пришел Салим со своими людьми, взрослыми и молодыми. При ком был лук со стрелами, кто нес с собой саблю или копье, кто – железную булаву, некоторые были в доспехах или имели при себе щит. Лица их были полны веры и решимости. Как и было договорено между Нахвой и Салимом, они сложили оружие в доме, опасаясь коварства со стороны Иезекиля и племени румов.
