Со всех концов и изо всех домов потянулись люди. Приходили шейхи семей из племени, уважаемые и знатные люди, зрелые, старики и еще молодые. Кто верхом на верблюде, кто на лошади. Кому не по карману было купить лошадь или верблюда, приезжали верхом на осле, а кто жил неподалеку, и вовсе приходили пешком.
Наконец все собрались перед домом. Отец Салима руководил приемом гостей, Салим помогал ему, не выделяясь до времени, как условились они с Нахвой, а Иезекиль согласился, так и не узнав всей правды. Как только все расселись по местам, Иезекиль попросил у отца Салима разрешения говорить. Отец Салима махнул ему рукой, разрешив начать.
– Сегодня мы собрались здесь по делу, имеющему для всего племени особую важность. Собрались по желанию Нахвы, которой я сообщил о том, что хочу свататься к ней. Но Нахва сказала мне, чтобы я попросил ее руки не в ее доме, а в присутствии всех мужчин племени, среди которых будут и ее родственники. И вот теперь, когда собралось все племя, я прошу вас благословить нашу помолвку на благо племени. Надеюсь, когда мы поженимся и Нахва переберется в мой дом, мы сложим вместе все то, что имеет она и что имею я, а что имею я всем известно. И пусть после этого в нашем племени воцарится мир и согласие. Всем известно, что кое-кто из молодежи ушел из племени, полагая, что таким образом он исправит то, что в его понимании неправильно. Я же полагаю и даже уверен, что верен тот путь, который выбрали мы.
Со своего места поднялся Салим и назвал себя:
– Я Салим, сын Мухаммада, сына Шуджа, сына Сейфа, сына Хусейна, сына Рашида, сына Али. сына Таана, сына Румха, сына Абд аль-Мутталиба… Я сын племени моего кровь от крови. Предки мои все жили и умирали на этой земле, не жалея на защиту своего племени ни денег, ни оружия, ни сыновей. Вы хорошо меня знаете, и я не стану здесь говорить о деньгах, потому что для меня они не связаны с понятиями чести и верности. Деньги – всего-навсего одно из земных благ, которое может завести человека в ад, а может вкупе с благими делами привести в загробном мире к спасению. Поэтому вот такой, как я есть, и такой, каким вы меня знаете, я объявляю о своем намерении просить Нахву стать моей женой в этом мире до скончания дней наших, если угодно будет Господу двух миров. И если примет она меня, то при всех вас обещаю быть ее верным, преданным и достойным мужем. Обещаю, что ей будет принадлежать все, что принадлежит мне, а тем, что принадлежит ей, она вольна будет распоряжаться так, как ей будет угодно. Мне ничего от нее не нужно, кроме благородства, происхождения и непорочности, которые передадутся нашим детям, если Аллаху будет угодно нам их подарить. Пусть не позволит Аллах ни нам, ни нашим детям сбиться с пути и убережет нас от происков шайтана – вместилища всех зол на свете. Она вправе отвергнуть меня. Я предложил ей себя, дабы могла она выбрать, чье предложение ей больше по сердцу – одного из сыновей ее племени или чужеземца Иезекиля.
Иезекиль вскочил со своего места. Он гневно затряс головой и закричал истерическим голосом:
– Это я-то чужеземец, мальчишка? Салим остался спокойным.
– Я брат сестры моей, достойный брат Нахвы, а она теперь гордость нашего племени, я вовсе не мальчишка. Следует уважать себя и других, когда находишься среди мужчин. Знаю я, на что ты способен и как привык разговаривать.
Спокойный и уверенный тон Салима успокоил Иезекиля.
– Я ведь шейх ваш, разве не так, люди добрые? – только и сказал он, возвращаясь на место. – Я явился сюда, чтобы объявить вам о том, что хочу просить руки Нахвы, а не выставлять ее на торги!
Салим продолжал стоять, дожидаясь, когда Иезекиль наконец усядется.
– Ты, Иезекиль, чужеземец, ты не из нашего племени, хотя и носишь звание шейха…
Иезекиль снова перебил его:
– Я шейх этого племени по воле величайшего шейха величайшего из племен нашего времени, по воле шейха племени румов!
– Шейх племени румов повелевает только теми, кто ему повинуется. Потому он и сделал тебя тем, кто ты есть в настоящее время, поставив шейхом над теми, кто пожелал тебе подчиниться, но никак не над нами. Просто люди забыли о своих правах и о своем долге, забыли о принципах. Самые уважаемые люди племени забыли о своей роли, что уж говорить о слабых. По этой причине мы и восстали против тебя и шейха румов, против вашего союза. Своим несогласием мы представляем здесь совесть племени, и мы отстоим его будущее и настоящее. Не думаю я, что девушке, которой по праву гордится все наше племя, пристало опускаться до чужеземца.
– Я желаю взять ее в жены, мужчина! – снова перебил его Иезекиль. На этот раз он уже не решился назвать Салима мальчишкой.
