– Комиссия вас больше не посещала?
– А как же без них, через год опять пожаловали, тольки другие уже. Мол, как поживаете? Тетка моя покажет на пустой стол и говорит: «Угощайтесь, гости дорогие, откушайте, не обижайте сирот. Дотька, принеси киселю с печи, тольки наварила».
Я сняла пустое ведро с печи – и на стол. Долго не задержалися. Вышли из избы, председатель покрутил пальцем у виска, так мы их и проводили взглядом из окошка.
Потом председатель стал наведываться, слух прошел, а все из-за Леньки-дурака. Нога гнить стала у няво, на доску с ржавыми гвоздями упал, малой еще был совсем. Марфа прибежала к нам, руками машет, в избу к сабе кличет. Вона, изба ихня прям напротив нашей стоить. – Авдотья приподняла голову и махнула подбородком в сторону окна. – Мы в чем были, так и побегли к ним. Ленька весь в бреду, нога краснущая, опухла, на бревно стала схожая. Тетка отвар заварила, поила и примочки три раза на день меняла. Считай, три недели прошло, Ленька охлял, рана затянулася, тольки недоразвита нога почему-то осталася, прихрамыват маненько. Вот молва и пошла об чудо-исцелении. Приперся председатель, весь скрюченный, поясницу свело, так тетка мазь-вонючку замешала и велела три раза на день ею мазаться. Поправился председатель, принес кило пшена в благодарность, посля комиссии не было.
Колгоспники стали наведываться, хто кружечку мукички принесет, хто пару картопель. Гаша не отказывалася, все какое пропитание… Вишь, к дуракам лечиться ходили и меня тетка всяму выучила. Глянь, три полки: верхняя лечит от головы до плеч, средня – от плеч до ног, а третья – все конечности.
– Банки у Вас не подписанные, не боитесь перепутать?
– Каждый порошочек свой запах и цвет имеет, как тут перепуташ.
– Да Вы просто алхимик, Авдотья Лукинична!
– Не знам таких слов. Знахаркою мене прозывают. Так вот к чему весь рассказ веду.
Было мне годков двадцать четыре. Аграфена как год преставилась. Тоска на мене напала. Все днем и нощно реву. Савсем одинешенька на всем белом свете, жалко сабе стало. Захворала савсем. Видеть Гашу начала, как наяву. Уж я и молитвы читала и просила ее не появляться, а она не отступается, подойдет, бывало, ко мне и на ухо шепчет: «Напеки пирогов, так я уже соскучилася». На третий день попросила Леньку, штобы на Звезде отвез к председателю. Не отказал. Захожу в сельсовет, а тама уже новый председатель сидит: «Заходите, Авдотья. Мол, с чем пожаловала. Меня Василием Степанычем зовут». «Откудова имя мое знаете? – спросила яво. Он мне:
«Положено все про свой народ знать!» Говорю ему: «Лекарь мне нужен, голова плохая стала». А он: «Так ты везучая, Авдотья, завтра лекарь приезжает, отправим к табе на постой. Говорят, ты мастерица по выпечке, самые вкусные пироги печешь. Зайди в сельмаг, возьми што надо, запиши на мое имя, вот записку от меня передай. Ну давай, иди готовься гостя встречать, к двум часам ночи появится». Я говорю: «Часов нету у мене, што ж мне, всю ночь окно сторожить?». Он в ответ: «Организуем и часы табе».
Выбежала как ошпаренная, слезы текут ручьем. Так обидно стало. Я про болячку свою, а он про пироги, ирод. Мужика в дом поселят – срам какой! Ну, ничаво тут не поделашь…
– Так зачем лекарь приезжал?
– Ты меня не торопи, если хошь дослушать. Отвез меня Ленька до дому с товаром, в избу зашла – так и ахнула, тетку уже не видала, тольки пыль и грязь кругом. Принялась избу намывать, скакала по избе как ужалена, а еще пироги напечь, в обчем, к вечеру управилася. В избе чисто и на душе хорошо. Сама выкупалася, чистое надела и села возле окна с пирогами гостя ждать. Ночь уже на дворе, слышу: «му-му» – корову заводят к Марфе во двор. Вот табе еще новости! За какие такие коврижки им скотину, а мне постояльца? Ведь не разрешали нам на подворье скотину держать. Звезду старый председатель еще жеребенком пригнал к Леньке, а как лошадка подросла, выделил ему телегу – хромоту, наверное, пожалел. Так вот, слушай дальше. Сижу я, значит, все время в окошко выглядываю, уж давно месяц в небе, а постояльца все нет. Через некоторое время слышу – Ленькина телега скрипит. Разозлилась на няво, вот шалопай, скольки раз просила колеса смазать, цельный день в ушах звенит после езды с ним. Так и есть, Ленька с лекарем прибыли. Уткнулась в окно разглядеть постояльца, чуть нос сабе не сломала. Затрясло мене от волнения. Ленька Звезду привязал, смотрю – идут, толком ничаво не видать, темень на дворе. Я от окна отпрянула, спину выпрямила, жду появления, сердечко тук-тук-тук, так и хочет выпрыгнуть наружу. В сенях дверь хлопнула, ну вот, сейчас зайдуть. Зашли, Ленька такой важный, расхорохорился. «Дотька, принимай гостя», – да так громко сказал, зараза. Я привстала. «Владимир», – сказал и протянул мне руку. Я обхватила ее двумя руками и начала трясти. «Авдотьей меня кличут», – сказала. Какой красавец, подумала я, и одет не по-нашенски. Высокий, зубы белющие, глаза зеленые-зеленые, а волосы как смоль.
