«Располагайтесь, будьте добры», – и показала на табурет. На Леньку зыркнула – и яво как водой смыло. «Чаю хотите?». «Да нет, я не голоден». Вежливый такой, обрадовалася. Ну, обстановка все така же. Все показала, как и табе. Спать легла на улице, днем вытащила теткину кровать и поставила под яблонею: боязно с мужиком в избе спать. С тех пор там кровать и стоит.
Лето стояло на дворе, звезды светят ярко, все не могла заснуть, одни глаза яво вспоминала. Уже светать начало, тольки тогда и заснула. Вот и пришла ко мне любовь нежданно-негаданно. Ленька пришкандыбал с банкой молока и стал шептать на ухо: «Степаныч приказал удоем с тобой делиться, а то отымет корову. Ты буди лекаря, по делам ехать надо». Я яму: «Да иди ты уже отседова, во дворе подождешь». Ленька мне: «Да сам знаю, командирша выискалася». Дверей нету, одна завеса, тут он и проснулся от Ленькиного шепота.
Вышел он, как тольки што наутюженный, с саквояжиком в руке. Улыбается мне: «Доброе утро. Я уже давно не сплю, успел пирогов ваших отведать. Вкусно готовите, Дотя, можно я Вас так буду называть?». «Зовите, как Вам нравится», – ответила, а он: «Ну, до вечера, Дотя».
Уезжал каждое утро и возвращался к вечеру. Стряпала да обстирывала, он на мене никакова внимания не обращал. Как приедет, покушает, а потом в тетрадку все пишет, пишет. Заглянула раз тайком – там буквы, цифры одни, ничаво не могла разобрать.
В один вечер вернулся пораньше, довольный такой, и говорит: «Ну что, Дотя, скоро съезжать буду», а мое сердечко так заныло, радость прям какую мне принес. Видимо, подметил, што я в лице переменилась. «Не грусти, возможно, я вернусь в ближайшее время. Давай, Дотя, пообедаем вместе». Ну, опосля такова приглашения голова моя савсем кругом пошла, быстро стала накрывать на стол. В обчем, сели мы друг против друга, я все смотрю на Володю, глаз не могу оторвать. Предложил выпить, достал бутылку из саквояжика, цветом на чай похожую. «Да вообче-то непьюща», – сказала. «Ничего, иногда даже полезно, это я вам как доктор говорю. Сегодня у меня особенный день. Одному пить не хочется». «Ну если маненько, то ладно». Поставила стаканы, он налил – запах, как от раздавленного клопа, я закрыла нос пальцами и выпила. Он засмеялся: «Какая Вы смешная, Дотя». Ну, тут меня и понесло:
«Расскажите про семью свою, про мамку, про тятьку». Он мене поправлят: «О маме, о папе». Мы привыкшие так гутарить, народ в колгоспе отовсюду здеся. Все по-своему лепечут. Рассказал, как дружно жили, как елку на Новый Год рядили, интересно мне все было слушать.
Ну вот. Посетил меня грех. Задумала влюбить в сабе. К тетке добрая половина женщин переходила за энтим отваром.
«Лошадина прыть» называтся. Бабам отвар отдавала и приговаривала: «Будет любить, на другу юбку не глядить». Заинтересовалася, стала тетку пытать, что за сила така. Она мне отвечат: «Детей стругать помогат. Рано табе еще про это знать». На будуще смотри, тольки мужик под подол полезет, сразу дитятю в нем принесешь». «Да не будет такова никогда».
«Ой, девка, не зарекайся, век длинный, все може приключиться», – и как в воду смотрела. Подливать стала в чай Володе отвар, подействовал, а через недельку уехал. Обещал вернуться. Строго-настрого приказал к аппарату в садочке не подходить и на чудо-звон не реагировать и никому не показывать. Так вот што еще учудила: в последню ночку стекляшки у Володи с саквояжика вытянула да с тетрадочки листочек вырвала на память. Все равно вся исписана одинаковым, не должен был заметить. Думала так: кинется, а стекляшек не хватат. Приедет за ними, заодно и повидаемся. Вишь как, не вернулся, не простил мне энтой подлости. Дальше – больше: забрюхатела, срам-то какой, живот перетягивала, на люди было стыдно показываться. Леньке приказала молоко на крыльце оставлять, а то растрезвонит новость таку. Володя не ехал, живот уже выше носа, што делать с энтим срамом, не знала… Надумала порешить сабе. Заварила травку сонную и вдобавок влила Володину стекляшку. Положила ее на стол. Припрется Ленька, увидит стекляшку, потом Володе расскажет. Мол, так и так, любила вас, сраму не пережила. Вот так дура была! Ленька на третий день увидал, што молочко не забираю, вошел в избу поскандалить и увидал мене в беспамятстве. Побег к председателю на доклад, увезли мене куда-то. Жалко, дитятю загубила. Ленька рассказывал, вернули мене спящу, Марфа цельный месяц за мною ухаживала. В один день проснулася как ни в чем не бывало. Тольки помнить стала плохо. Вот и вся моя любовь… Хватить на сегодня, спать табе пора, завтра на работу ехать.
