– Исправьте меня, если я ошибаюсь, – говорит она, – но разве вы сами не сказали, что Stop & Shop – единственный продуктовый магазин в городе? Я не думаю, что у Табиты были другие варианты. Очевидно, что она ходила туда не только затем, чтобы увидеть вас.
– Но…
Это невозможно объяснить. Табби ждала в очереди на мою кассу, даже когда другие были свободны. Однажды она соблазнительно ела мороженое на палочке, за которое даже еще не заплатила, и при этом на ней не было лифчика.
– У вас есть доказательства того, что Табита приходила в магазин лишь затем, чтобы увидеть вас?
– Она говорила, что ей нравятся мужчины в форменной одежде, – говорю я, и, клянусь, все присутствующие в зале суда сдерживают смех. Я не могу их в этом винить. Это звучит нелепо, как будто я цепляюсь за оправдание, которого даже не существует.
Единственный человек, на которого я не могу смотреть, – это Табби. Мне приходится притворяться, что ее не существует. Нужно было так делать с самого начала.
ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО БЫЛО, принять сторону Табби Казинс меня заставляет дурацкий кусок бумаги. Мне хочется рассмеяться. Вот уж нелепость, верно?
Во всем виновата карта, которую Киган взял с собой, когда мы ходили в лес, и которую, по его словам, он только недавно распечатал. Он оставил ее мне. Скорее всего, он об этом не подумал. И я совершенно случайно заметила дату внизу страницы рядом с названием веб-сайта. Карту Киган распечатал еще в мае.
В итоге я отнесла карту в полицию, но, возможно, это было даже неважно, потому что на его компьютере полиция нашла множество других улик. И Кайле – его бывшей девушке – было что сказать про него. Наверное, она довольно долгое время копила все в себе. Тебе должно быть знакомо это чувство, когда ты долго притворяешься, что ничего не происходит и не происходило, потому что так проще.
Я даже не уверена, что все это значит. Может быть, за спиной у Марка Табби делала что-то с Киганом. Но за моей спиной с моим парнем у них не было ничего.
Вот моя правда: я просто больше не думаю, что Табби убила Марка. Я считала ее угрозой все это время, тенью, которая меня затмевала, но сейчас у меня такое ощущение, будто бы я заглянула под кровать и поняла, что там нет никаких монстров, лишь валяются старые носки. Получается, что Табби и есть старые носки в данном контексте. Мне и вроде как даже жаль, потому что, наверное, она и правда любила Марка, а Киган с ним что-то сделал.
Так что, когда Табби признают невиновной – а ее признают, потому что я наблюдала за присяжными и я хорошо умею читать людей, – я, возможно, даже предложу Табби встретиться как-нибудь и поговорить. Возможно, в тот вечер в зрительном зале действительно сидела женщина-скаут с яркими красными волосами, и все, что было между нами, окажется лишь большим недоразумением. Я готова дать ей возможность объясниться. Да, я именно такая девушка.
– У ВАС С ТАБИТОЙ завязалась дружба, – говорит Деверо. Она произносит слово «дружба», как будто бы это какая-то болезнь. Черт побери, самая настоящая болезнь – это Табби.
– Выходит так, – отвечаю я. Клянусь, чем больше вопросов она задает, тем меньше слогов я могу выдавить из себя.
– Она с вами советовалась, – говорит Деверо. – Она вам доверяла.
На этот раз я вообще не могу выдавить из себя ни слова. «Она меня использовала», – хочется закричать мне, но Табби уже использовала все слова против меня, так же, как она использовала меня самого.
Она пришла в Stop & Shop и сказала мне, что хочет расстаться с Марком этим вечером. Я сказал ей, чтобы после она зашла ко мне на пиво, но она так и не появилась, и я решил, что все прошло плохо. Тогда я осознал, что у меня даже не было ее номера телефона, чтобы я мог написать ей и поинтересоваться, как у нее дела.
Табби хотела, чтобы все было именно так.
Дальше произошло вот что, и это правда. Она пришла ко мне через два дня и прошагала к моему затертому вельветовому дивану.
– Он не позволил мне с ним расстаться. Он меня отговорил.
Марк об этом ни разу не упоминал. Когда мы говорили, у них с Табби все время все было прекрасно. Марк умел заливать знатно, намереваясь сохранить свой имидж идеального парня и всеобщего любимца до конца жизни.
– Иногда мне хочется, чтобы он был больше похож на тебя, – она закусила нижнюю губу. – Он снисходительный и не умеет слушать. Ты же отличный парень. Из тебя выйдет потрясающий бойфренд.
– Эмм, – я не знал, что сказать на это. Она в открытую подкатывала ко мне. Она даже сняла с себя свитер, оставшись в тоненькой футболке. Я хотел ее очень сильно.
– От него будет трудно избавиться, – сказала она, разглядывая свои ногти.
Клянусь, именно так она и сказала. Как будто бы Марк был какой-то смертельной болезнью вроде рака.
– Избавиться? – эхом отозвался я, присаживаясь рядом с ней на диван. Я откинул с ее лица прядь волос. Табби позволила мне это сделать.
– Может быть, ты сможешь мне помочь.
– Чем помочь?
– Ты знаешь его лучше всех. – Она положила руку мне на плечо, и я почти перестал дышать. – К тому же ты умный.
