Небо уже просветлело на столько, что можно было бы увидеть вражескую армию, но появившийся к утру туман скрывал от глаз всё, что происходило на другом конце поля. Лишь приглушённо, словно увязнув в болоте, раздавался лязг и шум готовящейся к битве армии врага. «Хум, хум», приглушённо стучали в тумане вражеские барабаны. «Хуум».
Всеслав сидел верхом на коне, морщась от влаги и постоянно теребя намокшие от росы усы. Князь поставил молодого сотника по правую руку. Туман, да ещё близкое болото не прибавляли Всеславу радости. Он с нетерпением ждал битвы, поминутно дёргая поводья. За спиной негромко переговаривались воины, костеря сырой туман.
Неожиданно из тумана вынырнул всадник. Конич подъехал к сотнику и, придержав коня, приветливо махнул рукой.
– Как некстати наполз этот туман, – Конич тряхнул головой, скидывая с волос капли влаги. – Как бы прямо из него вражины не полезли.
– Не полезут, – ответил Всеслав, – Им же самим ничего не видать. Да и на колья напорются. Предупредят.
– Слышь, Всеслав. Я вот что подумал. Они же наверняка выставят поединьщика, верно?
– Ну?
– Я к чему, – Конич посмотрел на друга, – Может кинем жребий, кто из нас пойдёт с ним биться.
– Жребий, говоришь, – хмыкнул Всеслав, – А что, доброе дело.
– Смотри, – Конич протянул руку, – Вытянешь короткую травинку – ты будешь биться с их поединщиком. А длинную – то я. Добро?
– Ну-ка, покажь, – прищурился Всеслав.
– Не доверяешь, – обиделся скиф, – На, смотри.
Воин разжал руку и показал, лежащие на ладони две соломинки. Одна была короче.
– Да ладно, не обижайся. Это я так. Пошутил просто. Давай.
Скиф отвернулся, чтоб Всеслав не видел, где какая соломинка будет.
– Тяни, – Конич вытянул руку.
Всеслав на мгновение задумался. Пошевелил пальцами сперва над одной травинкой, затем над другой.
– Эх, была – не была! – он выхватил одну из травинок. Это оказалась короткая.
– У! – разочарованно протянул Конич, – Опять тебе повезло.
– На всё воля Перуна, – изрёк сотник.
Видя разочарование своего друга, Всеслав хлопнул его по плечу:
– Ладно, не серчай. Давай знаешь что, копьями обменяемся. Тащи мне своё. Тогда вроде как, вместе биться будем с поединьщиком.
– Ага, – скиф развернул коня, – Я сейчас, мигом.
Дружина росов выстроилась на склоне холма, пересекающего горловину урочища. Несколько десятков плотных рядов протянулись по всей его длине, прикрываемые с флангов болотом и густым перелеском с кустарником. Первые пять шеренг состояли из отборной дружины князя и ближних воевод. Помимо мечей и топоров, они имели длинные копья и тяжёлые каплевидные щиты. Заострённый конец щита было удобно втыкать в землю, обеспечивая воину дополнительную устойчивость при лобовом столкновении и удержании монолитного строя. Далее стояли уже все остальные воины и ополчение, готовые принять в мечи каждого кто пробьётся сквозь первые ряды.
Со стороны болота дружину прикрывали воины Сигурда. Варяги бились с круглыми щитами и поэтому могли оказаться слабым звеном в строю, которому предстояло принять на себя ужасающий удар. К тому же северные вои предпочитали копьям топоры и мечи, что тоже могло ослабить крепость строя. А вот когда враги уже сшибутся грудью, тут уж варягам будет, где развернуться. Пока же они присматривали за болотом, из которого могли полезть упыри. Берег топи укрепили кольями и хитрыми ловушками стянутыми из спрятанных рыбацких сетей, набросали кучи сухого валежника да ветки срубленных на холме кустов. Пусть-ка попробуют пролезть.
Скифы тоже стояли пеше на фланге у леса. В узком горле урочища коням было не развернуться, и потому скифы оставались в людском обличье. Но если ситуация позволит, они всегда могут перекинуться и подхватить седоков. С этой целью, князь и поставил их на фланг, чтоб не принимали на себя первый удар. Для усиления скифов, было решено поставить позади конный полк, который должен находиться в резерве, укрывшись за густым кустарником. Заодно и прикрыть войско может, если враги всё ж решат обойти дружину лесом.
Позади шеренг на вершине, князь поставил древлян со своими луками, а так же всех стрелков. Среди лучников выделялся хромоногий древлянин. Он сидел на, приготовленных для него сыновьями, козлах, словно на коне и готовил к бою свой страшный лук. Рядом стояли его сыновья. Лех держал тяжёлый щит, чтобы прикрывать родителя, а Лён перебирал и готовил стрелы, чтоб быстро подавать нужную.
Старый Груздь спокойно согнул лук и накинул первое ушко трёхжильной тетивы. Потом второе. Приложив немного усилия, он накинул на рог и третье. Лук стал выпрямляться и, натянувшаяся тетива загудела. Стоявшие поблизости стрелки уважительно зацокали языками.
