Олеб, Истр и Енисея заняли оборону, прислонившись друг к другу спинами и ощетинившись клинками. Стрелы не пробивают плотный покров хищников. Значит, вся надежда на ближний бой.
Небольшой уступ, на котором все они находились, с одной стороны, не позволял птицам окружить их, но, с другой, не давал большого пространства для маневра, и ребята каждую секунду рисковали упасть в пропасть.
Грифоны действовали организованно, четко распределяя функции: если один отвлекал людей, кричал, хлопал крыльями над их головами, то остальные в это время агрессивно атаковали, стараясь столкнуть людей со скалы в пропасть.
Действовали как спаянная бригада налетчиков. Или ими кто-то руководит?
Олеб первым вступил в схватку: размах, прыжок – и грифон с почти человеческим криком отпрянул, теряя равновесие, но, падая в пропасть, изловчился и ударил парня когтистой лапой в предплечье.
Треск. Звонкое эхо подхватило и многократно усилило звук разрывающейся ткани, а на поврежденной руке расплылось алое пятно. Олеб качнулся, опасно наклонился над пропастью, теряя равновесие.
Катя услышала короткий крик Ярушки рядом, и в следующее мгновение та уже оказалась около Олеба, успев подхватить раненого за край рубахи.
– Стой! Куда! – крикнула ей вслед Катя. – У тебя же и меча нет!
Но было поздно: стоило Ярушке отбежать от своего укрытия на несколько шагов, как черный грифон, широко раскинув лапы, тучей взвился над ней.
– Берегись!!! – это Истр бросился к ней на выручку и отбросил в сторону грифона. Ярушка взвизгнула и бросилась назад, к Кате.
Хищник, залетев сбоку, ухватил Ярославу за ворот. Рывок, и она окажется в пропасти.
Олеб, присев на одно колено, дотронулся до чахлой невзрачной травы, сочившейся между камней. И та словно ожила. Мощными нитями тянулась она к его руке, поднимаясь все выше, к предплечью. Юноша преобразился, будто даже вырос, стал шире в плечах. В светлых волосах заблестели ярко-зеленые травинки, глаза стали ярче, а по всему телу, словно ожившее тату, призрачно мерцали изумрудные линии.
Леший вырвал с корнями обвившую его руку траву и, орудуя ею как лассо, с силой полоснул по мощной шее грифона, тянувшего когтистые лапы к Ярославе.
Животное захрипело. Грифон с мерзким визгом взмыл вверх и бросился на ребят с новой силой. Раненый, он стал еще свирепее – он, кажется, перестал ощущать боль и приближался к людям настолько близко, что можно было разглядеть зрачки-щелочки его ярко-голубых глаз.
Оттолкнув юношу лапой к дальним камням, он вцепился в руку девушки. Ярушка вскрикнула и рухнула на камни, отбиваясь.
Другой грифон, вырвавшись из боя с Енисеей, словно желая отыграться на Ярушке за все свои неудачи, с пронзительным визгом присоединился к первому раненому и разъяренному животному.
Олеб, Истр и Енисея в одно мгновение оказались оттеснены от девушки. Та, прикрывая голову окровавленными руками, прижалась к камням.
– Олеб! – позвала она, но леший не мог даже приблизиться к птице, терзавшей ее.
Грифон немного приподнялся над каменным пятачком и с протяжным визгом спикировал вниз. Еще миг, и его жестокие когти схватят Ярушку и сбросят ее со скалы.
– Ярослава, держись! – кричала ей Енисея, пробиваясь сквозь шум крыльев.
Сама не ведая, что творит, Катя подняла камень, прицелилась из укрытия и со всей силы бросила его в сторону грифона. Удачно – камень угодил хищнику в глаз. Жуткий скрежещущий визг и шипение.
Катя радостно вскрикнула:
– Получай!
Птица отпрянула на мгновение.
Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Катя успела взять несколько камней побольше и прицелиться еще раз.
Она выскочила из укрытия и метко бросила их один за другим в оцепеневшего грифона.
– И еще получай! – кричала она, приближаясь шаг за шагом к хищной птице. И тут же на него посыпался уже град ударов: это на помощь Кате бросилась Енисея с мечом. Они с Истром сумели прорвать оборону хищников и оттеснить их к обрыву.
– Голова и лапы – его слабые места, – прокричала Енисея. Вместе девочки старались метить в открытые, не защищенные густыми перьями места, и им все чаще это удавалось.
Одним молниеносным движением Енисея выхватила длинную веревку и отстегнула нож, висевший на ее поясе. Вместо рукояти у него было сплющенное кольцо. Ловко, не глядя, что делает, она вставила веревку в кольцо и, раскрутив его над головой, словно лассо, запустила в голову ближайшего грифона, самого крупного из всей стаи.
Нож, острый как бритва и тонкий как шило, пронзил животному висок. Грифон взвизгнул, дернулся и безжизненной тушей полетел в пропасть.
Оставшиеся грифоны, изрядно потрепанные, еще несколько минут не могли взять в толк, куда исчез их предводитель, и, не найдя его, издали протяжный крик и стали отступать. Покружившись еще некоторое время высоко над головами ребят, они медленно скрылись за облаками.
– Простите меня, ребят, – едва не плача, прошептала Катя.
Взгляды всех ребят были устремлены на маленький скрюченный комочек.
Ярослава.
