Субетаю казалось, что он помнит себя с того дня, когда к ним приехал сказитель. Он привез музыкальный инструмент, хур, украшенный вырезанной из кости изящной головой лошади.
От очага шло тепло. Сказитель играл на хуре и пел, ни к кому не обращаясь, а Субетаю казалось, что он поет ему, что только для него певец сегодня здесь. Позже Субетаю слышались отголоски тех песен в сказках, которые рассказывала мать.
Мысли о шамане тоже вызывали в памяти неуловимый, ускользающий напев. Может быть, в первый раз Субетай увидел его тогда же, в тот же день? Шаман негромко разговаривал то с матерью, то с певцом. Субетай не вслушивался в беседу взрослых. Он смотрел на огонь, засыпая, и потом ему казалось, что там он увидел крылатого оленя с клювом орла.
Это воспоминание принадлежало только Субетаю. Став старше, он спрашивал о певце. Но ни отец, ни мать, ни шаман не помнили тот его приезд. Забыли они и песню о богатырях. О древних героях, о далеких землях, о тоске по прежним землям и странам, пройденным его народом, прежде чем он дошел до своей нынешней земли. Когда Субетай принялся пересказывать песню, как помнил, мать посмотрела на него с восхищением.
— Ты растешь сказителем, Субетай, — ласково сказала она.
Позже Субетаю казалось, что с этого случая все и началось. Ему было лет семь. Раннее утро, холодно, заплакал проснувшийся младший брат. Желтая степь, яркое синее небо. Он помнил все краски того дня. И группу всадников, направляющуюся на запад от юрты. Он стоял рядом с отцом.
— Ну, попадитесь только, — процедил Чингис-хан. Ночью угнали несколько лошадей, и слуги отправлялись на поиски похитителей.
— Они никого не найдут, — неожиданно для себя сказал Субетай, глядя им вслед.
— Найдут. Они всегда находят свое, — улыбнулся Чингис-хан.
— Нет, — Субетай покачал головой.
Лошадей не нашли.
Не сразу, но отец заметил, что Субетай часто угадывает будущее. Он начал спрашивать у него совета, как бы невзначай, чтобы не спугнуть дремлющее в мальчике чувство.
Субетай говорил первое, что приходило на ум, не задумываясь.
— Не знаю, — он пожимал плечами. — Мне так кажется.
Чингис-хан уже видел, что Субетаю не суждено быть воином, у него другая судьба. Поэтому никто не прогонял мальчика, когда приезжал шаман. Никто не удивлялся, что Субетай уходил в степь смотреть, как летают птицы, как меняют цвет и очертания облака. Как меняется запах степи в течение дня. Он знал, когда зацветут дикий персик, можжевельник, и мог сказать это за несколько дней. Братья смотрели на него с недоверием и опаской, когда он говорил такое. Все-таки Субетай был еще ребенок.
Ветры стесали горы вокруг. Они гладкие и невысокие. Мать рассказывала о других, огромных горах, северных, закрывающих небо. Здесь таких нет.
Горы, которые его окружают, похожи на юрты. Субетай думал — в этих горах кто-то живет, как в юртах?
— Там живут духи, — говорила мать.
Когда говорят о хозяине горы, где живет этот хозяин? Хозяину положено молиться и оставлять дар. Если так не сделаешь — плохо. Значит, он видит? Он рядом? Или он внутри, и мы ходим по верху его дома?
— А может, это юрты такие у нас, чтобы были похожи на наши горы? Мам?
Субетай думал: эти горы никогда не уйдут. Они вечно будут охранять нас, живущих под их защитой, в степи.
Борте не казалось, что место, где они живут сейчас, охраняет ее. В детстве, может быть…Незачем и пытаться привыкнуть к новой земле, на которой оказался. Она видела разные места за свою жизнь. Высокие скалистые горы. Равнины, чем-то похожие на эти, но с неуловимыми отличиями. В чем отличия? В запахе трав? В цвете гор? В цвете воздуха… или дело в том, что там живут другие люди и другие духи. Кто знает…
Эти места для нее стали вторым домом. Первый дом она иногда видела во сне, не узнавая. Так, какое-то чувство. Какое-то воспоминание приснилось. Хорошее, но от него щемит сердце. Борте пыталась вспомнить сон и улыбалась.
— Опять видела сказку? — спрашивал Чингис-хан.
— Да, — она кивала. — Там небо такого цвета, — и она пыталась передать ощущение покоя и предвкушения чего-то чудесного, которое никак не удавалось уловить в этом сне.
Шаман приезжал нечасто. Субетай очень ждал его. Но шаман как-то сказал:
— Все, что тебе надо — в тебе есть. Думай. Слушай и смотри вокруг. Ты сам все увидишь. Когда встретимся — расскажешь, что надумал.
…Значит, на все вопросы сам получай, добывай ответы. Из того, что рядом. Встретил мудреца раз в год — и до следующей встречи обдумывай вашу беседу.
Субетай замечал, что иногда пролетевший гриф подсказывал ответ. Будоражащий запах полыни напоминал, замерший вдалеке тарбаган задавал вопрос. И только небо всегда ждало и наблюдало.
