— Но если вам все это известно, даже то, что я был в Пешаваре, то мне как разведчику грош цена! С такого и спроса нет!
— Не скажите, — возразил Эмерсон. — В Пешаваре, например, вы отлично справились со своим заданием. Впрочем, об этом поговорим особо. И напомню вам, кстати, восточную пословицу, в которой говорится, что надо уметь слышать даже то, как змея жует под семью пластами земли. Мы к этому стремимся. Мы, к примеру, знаем, что из министерства вы ушли сегодня около трех часов дня. Верно?
— Верно.
— И знаем, куда направились. И надеемся узнать, чем там занимались…
Да, действительно я пошел во дворец около трех. Кто же им это сообщает? Или просто так поставлена слежка?
Полковник, словно поучая меня, помахал указательным пальцем.
— Вот видите… Я умышленно приоткрыл вам кое-какие наши карты, чтобы вы поняли, как это просто — попасть впросак! — Он сам наполнил наши рюмки, выпил и продолжил: — Итак, по нашим данным, в министерстве иностранных дел сейчас составляется проект секретного договора между Кабулом и Москвой. Вам, господин капитан, надлежит ознакомиться с этим проектом… — Это уже прозвучало как задание. — Если сумеете, снимите копию. Поинтересуйтесь, какие еще документы готовятся, поговорите с людьми. — Он опять заходил по комнатке с таким видом, будто мучительно пытался что-то вспомнить. Потом резко остановился, словно споткнулся о порог, и продолжил тоном старшего в звании и должности: — Напишите для нас все, что знаете о после Мухаммеде Вали-хане, вплоть до его увлечений, его друзьях, знакомых… А послезавтра около полудня у Большой мечети вас будет ждать капитан Фрезер. Если же у вас будет какое-то срочное дело и вы не сумеете прийти или если не застанете Фрезера на месте, значит, в девять вечера встретитесь там, где сегодня. Ну! — Полковник поднял свою рюмку, — Выпьем в знак нашего знакомства!
И рюмки опустошились в очередной раз.
Достав из кармана увесистую пачку денег, полковник бросил ее прямо мне на колени:
— Вот это для начала…
Я посмотрел на эти деньги, как на гадюку, неожиданно плюхнувшуюся на мои ноги, но сказал вполне спокойно и даже беспечно:
— Спасибо, пока что у меня денег хватит.
— Знаю, знаю! — воскликнул чуть захмелевший полковник. — Эмир не допустит, чтобы его верноподданные нуждались! Но деньги, господин капитан, никогда не бывают лишними. Так что… — Я неохотно, даже с отвращением, взял пачку купюр, а полковник тут же, с ловкостью иллюзиониста, извлек из кармана какую-то бумажку и карандаш. — Вот распишитесь, пожалуйста. Как говорится, дружба — дружбой, а денежки счет любят! Это мне для отчетности, — пояснил он уже серьезно.
Я подписал составленную на английском языке расписку и встал. Полковник первым протянул мне руку:
— Спокойной ночи, капитан…
Кабул спал. На пустынных улицах можно было встретить лишь патрульных солдат. И только в нашем доме не ложился никто, кроме маленького Хумаюна, безмятежно разметавшегося в своей постели. Даже Али, наш слуга, привыкший рано ложиться и рано вставать, в эту ночь дожидался меня, стоя у ворот.
Я мобилизовал все усилия, чтобы выглядеть беспечным, и удивленно воскликнул:
— О, Али! Ты что это не спишь? Может, свидание назначил?
— Вас дожидаемся, — серьезно отозвался слуга. — Капитан Ахмед два раза приходил, говорил, ищет вас по всему городу, ну, мы все и заволновались: не случилось ли чего?
— А что могло случиться? — Я легонько потрепал Али по плечу и сказал: — Ступай спать, пора уж…
Мама тоже сказала, что Ахмед заходил дважды. Глаза ее были заплаканы, она показалась мне жалкой и измученной. А Гульчехра сидела в столовой перед приготовленным мне и давно остывшим ужином и, едва увидев меня, зарыдала, повисла на моей шее.
— Ну что ты, Гульчехра, успокойся… О чем ты плачешь?
Она молчала, а я долго целовал ее и не выпускал из объятий, всем существом своим ощущая ее волнение, тревогу за меня и ее счастье, что вот я вернулся домой живой и невредимый.
Мне уже не раз казалось, что частое мое отсутствие делает Гульчехру одинокой и все острее переживается его каждая моя отлучка. Даже теперь, когда я вернулся из Индии, мы виделись крайне редко, нам почти не удавалось посидеть вдвоем, поговорить не торопясь о нашей жизни, о Хумаюне, обо всем, что неизбежно при совместной семейной жизни. Я уходил на работу очень рано, а возвращался, когда все домашние уже спали. И сегодня никто бы и не думал волноваться, если бы не то, что меня искал Ахмед. Именно это навело моих близких на тревожные мысли. Тем более что ушел я в штатском костюме и сказал, что просто прогуляюсь по городу и зайду поболтать к Ахмеду. А Ахмед-то как раз и разыскивал меня!
Но зачем я ему так срочно понадобился? Видимо, произошло что-то важное, потому что сегодня я просил Ахмеда не приходить, сказал, что хочу денек отдохнуть дома от всего и ото всех. Правда, Ахмед пытался обмануть маму — заглянул, мол, просто так, безо всяких дел, проходя мимо… Но дважды проходить мимо?! Понятно, что мои близкие в это не поверили и очень разволновались.