Он продолжил ремаркой, что в случае распространения эпидемии заразной болезни, общество всегда одобряет и присоединяется к карантину для пациентов.
Несколько членов дипломатического корпуса позвонили мне касательно этой речи. Она вызвала небольшую сенсацию и неудивительно, это было самое ясное заявление о надвигающихся проблемах, из всех сделанных до этого.
Типичный анекдот об условиях в России.
Выдержка из письма генерал-майору Уотсону.
Вот еще один, что Демари Бесс из "Христианского научного обозревателя" рассказал мне на днях. Он может рассмешить "Босса".
Миссис Бесс наняла русского из персонала посольства, рекомендованного мною, чтобы кое-что покрасить. Вскоре после этого бедняга был арестован как подозреваемый. После десяти дней заточения его отпустили.
Он вернулся и рассказал миссис Бесс о своём опыте с большой гордостью и заявил, что никогда не удостаивался привилегии ассоциироваться с подобными людьми и блестящей интеллектуальной компанией, которую он обнаружил среди его сокамерников в тюрьме. И был весьма расстроен своим положением в обществе.
Дневник, Москва, 7-е октября 1937-го.
Приезжал посол Трояновский и провёл со мной час времени. Он дал весьма интересный взгляд на обстановку здесь, который оправдывает казни. Он описал наивность людей даже в правительстве, распространяющих своё доверие и делающих членство в партии гарантией надёжности.
Он утверждал, что страна фактически кишит шпионами враждебных держав. Что эти шпионы вовлекались в такую службу годами как члены коммунистической партии и даже самого правительства.
Он заявил, что сам много раз испытывал подозрения. Что Англия и Франция кишат подобным же образом. Что Сталин может позднее открыть миру "свою сторону" этой ситуации.
Трояновский возвращается в Штаты. Он способный человек, верный своим вождям и его партии.
Москва, 15-е октября 1937-го.
Выдержка из письма секретарю Халлу.
За последние несколько дней у меня было несколько очень любопытных бесед. Они проходили только при условии, что я буду необычайно аккуратен в их передаче. Для меня стало откровением насколько мало здешние дипломаты доверяют надёжности шифров.
Я был вынужден отправить курьера в Париж, чтобы передать эту информацию Вам оттуда. Это было условием, при котором мне согласились дать информацию.
Дневник, Москва, 16-е октября 1937-го.
Посол Россо, посол Шигемитсу и советник Урбайе из Норвегии приходили на ужин и бридж.
Итальянский посол Россо выбрал японского посла в качестве партнёра и говорил о "нациях-агрессорах" шутки ради. Я подшучивал над ними когда одному из "агрессоров" не удалось взять взятку с его единственным тузом, когда у него было преимущество против игровой ставки, и когда эта взятка могла привести ставящих к выигрышу.
Возможно, "агрессоры", в конце концов, не так уж и умны. Мы здорово повеселились над этим.
Обстановка в Европе.
Москва, 25-е октября 1937-го.
Достопочтенному Бернарду Баруху.
Мой дорогой Берни!
После того, как мы расстались у меня была очень любопытная двухчасовая конференция с президентом Чехословакии Бенешем и аналогичная конференция с адмиралом Хорти правителем Венгрии и министром иностранных дел Австрии.
