Что касается Италии, то японское внешнеполитическое ведомство заняло позицию, что она не имеет такого серьезного значения и что оно не возражает против присутствия Италии. По мнению Литвинова, это было вызвано желанием иметь какого-нибудь союзника, который мог бы докладывать изнутри о развитии событий в ходе дискуссий.
Литвинов также заявил, что незадолго до созыва Брюссельской конференции Япония обратилась к британскому министерству иностранных дел с просьбой о посредничестве. Британское министерство иностранных дел было очень разочаровано, когда Япония отказалась присутствовать на конференции, и оказало всё возможное давление, чтобы заставить Японию сотрудничать в надежде, что предложенное посредничество может быть рассмотрено и обсуждено там без дальнейших отлагательств.
Несмотря на позицию Германии в отношении участия в конференции, он заявил, что по отношению к Китаю в Германии существует большой конфликт между финансовыми и торговыми кругами и политическими обязательствами германского правительства.
В связи с визитом графа фон Риббентропа в Рим я спросил, есть ли у него какие-либо сведения относительно того, была ли Италия вовлечена в нынешний японо-германский антикоммунистический пакт. Он ответил утвердительно, что Италия присоединилась к Германии и Японии в этой ситуации.
В ответ на мой вопрос, является ли это, по его мнению, определенным наступательным и оборонительным военным союзом между державами, он заявил, что нет необходимости в официальном объявлении обязательств военного характера между этими сторонами, ввиду современных условий, при которых войны ведутся без формального объявления таковых.
В ходе нашей беседы у меня сложилось вполне определенное впечатление об отношении Советского правительства к тому, чтобы присоединиться ко всем или части западноевропейских держав в этой разнообразной дипломатической деятельности. Он довольно подробно изложил позицию Советского Союза в Комитете по невмешательству и заявил, что посол Майский в Лондоне занял позицию, согласно которой Советский Союз не может взять на себя никакой ответственности в связи с англо-французским планом. Тем не менее, поскольку он не желает ставить под сомнение возможность достижения результатов в установлении мира, он не будет голосовать против этого плана, а просто воздержится от голосования.
Италия, заявил он, отказалась принять такое предложение. После этого он заявил, что французский и британский послы совещались с ним и настоятельно призвали Советское правительство изменить свою позицию по этому вопросу и "согласиться с ними".
И Франция, и Англия настойчиво требовали от его правительства сотрудничества в этой ситуации, поскольку в противном случае Советский Союз оказался бы перед всем миром в положении нации, блокирующей возможность мира и такие действия неизбежно "изолировали бы Советский Союз".
Он ответил им, что лучше быть изолированным и правым, чем быть неправым в хорошей компании и к тому же, глупым. Затем он добавил, что Советский Союз определенно подготовлен к "изоляции" и был вполне готов к этому случаю.
Это подтверждает заявление, сделанное мне в июле, которое я тогда же доложил в департамент. Высокопоставленный правительственный чиновник, указал мне на безразличие Советского Союза к позиции внешних правительств и даже к позиции Великобритании и Франции, и на то, что власти здесь определенно решили действовать по линии политики, которую они определили, и совершенно независимо, при необходимости. Совершенно уверенные в своей способности противостоять врагам как на западе, так и на востоке.
В ответ на мой вопрос о том, останутся ли в силе инструкции Майскому и сохранится ли прежняя политика, описанная выше, он ответил утвердительно, эта политика останется в силе. Он отрицал, что Советское правительство, как сообщалось, фактически отказалось от финансовых взносов на содержание Комитета по невмешательству.
В ходе беседы я задал ему прямой вопрос, чувствует ли правительство уверенность, что оно может рассчитывать на поддержку и верность Красной армии в виду нынешней чистки и особенно в связи с расстрелом генералов Красной армии в июне. Его ответ был таков: "Армия предана идеям и верна, несомненно, не генералам, а правительству."
При любой оценке этого правительства как фактора международной обстановки было бы, на мой взгляд, серьезной ошибкой недооценивать его мощь. После многих бесед с консервативными членами дипломатического корпуса и другими хорошо информированными персонами я пришел к мнению, что правительство хорошо держит армию в руках и, если не случится какой-нибудь случайности, прочно утвердилось.
Угроза войны и возможность нападения настойчиво пропагандируются всеми средствами связи. Недавно большая часть наркомата тяжелой промышленности была передана в непосредственное управление армии. Обычно считается, что это было сделано по настоянию армии и на том основании, что, поскольку на нее возложена ответственность, она должна быть наделена властью сделать эту армию правительства эффективной.
