Его можно просто проиллюстрировать. Если бы Маркс, Ленин или Сталин твёрдо основывались на христианской вере, католической или протестантской, и если бы, в силу этого факта, коммунистический эксперимент в России проводился на этой основе, он, вероятно, был бы объявлен одной из величайших в истории попыток христианского альтруизма перевести идеалы братства и милосердия, проповедуемые в учении Христа, в управление людьми.
Дело в том, что христианская религия может быть навязана коммунистическим принципам без насилия над её экономическими и политическими целями, главная из которых основана на "братстве людей". Применяя тот же тест к нацизму, разница между ними очевидна.
Принципы христианской религии не могут быть навязаны нацистской философии без разрушения политической основы государства. Нацистская философия ставит государство выше христианской религии и фактически, является религией сама по себе. С этой целью она пыталась уничтожить христианство в Германии посредством гонений.
Нацистская философия создаёт правительство, фактически основанное на отрицании альтруистических принципов христианской религии. Нацистское государство обожествляется. Для него война – добродетель.
Братская любовь, милосердие, справедливость и христианские добродетели являются признаками слабости и упадка, если они противоречат утилитарным потребностям государства. Государство стало церковью и вероисповеданием. Сила, могущество, мощь, как выражение нордической расовой религии, являются основой нацистской идеологии.
Навязать нацизму христианскую религию невозможно. Они совершенно противоположны друг другу.
Вот в чём разница – коммунистическое Советское государство могло бы функционировать вместе с христианской религией в её основной цели – служить братству людей. Для нацистского государства это было бы невозможно.
Коммунистический идеал состоит в том, что государство может испариться и больше не быть необходимым, по мере того, как человек продвигается к совершенному братству. Нацистский идеал прямо противоположен – государство есть высшая цель всего.
Дневник, Вашингтон, 7-е июля 1941-го.
Сегодня обедал с Самнером Уэллсом, исполняющим обязанности секретаря в отсутствие секретаря Халла. Хотел обсудить с ним ситуацию в России. Черчилль только что объявил, что Великобритания окажет "решительную" помощь России как союзнику, невзирая ни на какие конфликтующие идеологии и не думая о будущих послевоенных делах.
Я настаивал, чтобы Соединённые Штаты сделали то же самое энергично и быстро по двум причинам. Во-первых, несмотря на богатство и военную мощь, которыми, как я полагаю, обладала Россия, мои доклады из России показали бы, что тем не менее, было сомнительно, сможет ли вторая линия обороны России – военное механизированное промышленное производство – в долгосрочной перспективе противостоять немецкой промышленной военной промышленности. Россия, в конечном счете, должна будет получать военные поставки отсюда.
Во-вторых, Советские лидеры и русский народ горды и чрезвычайно чувствительны. Франция и Англия совершили большую ошибку, пренебрегая ими в 1938-м и 1939-м годах с почти катастрофическими последствиями, когда они бросили Советы в лагерь Гитлера.
Эта атака Гитлера, на мой взгляд, была данным богом прорывом в ситуации для неагрессорских наций, и Советское сопротивление должно быть поддержано всеми возможными способами. В случае частичного успеха на Украине, Гитлер, несомненно, будет предлагать им мир на основе статус-кво.
