— Я вполне могу сейчас выделить время и сразиться, — сказал Никоэль. — Вас же устраивает данная поляна?
— Да. Замечательно! — обрадовался противник. И просто назвал свое имя, без всяких поклонов и расшаркиваний, как поступил бы любой белавский аристократ: — Зовите меня чери Биарн.
— Никоэль Иберникский, — представился парень, присматриваясь к противнику. Он только сейчас понял, что у тариманца не просто широкие темные брови, шире их делает черная полоса, проведенная жидкими тенями. Но почему тогда точки на более яркой нити коричневые? На всех трех нитях.
— Приступим? — спросил чери Биарн, отбрасывая хлыст в траву и обнажая шпагу. Сразу нападать он не стал — дождался реакции Никоэля.
Парню пришлось аналогично отбросить холщовый мешочек с соцветиями и предупредить Лариона:
— Не вмешивайся!
— Мне как секунданту и не полагается… — начал было секретарь.
Однако посол его не дослушал. Он немного позабытым движением вынул шпагу из ножен и слегка взмахнул ею, заново приноравливаясь к весу и балансировке. Странно, раньше клинок казался ему тяжелее. Впрочем, это неудивительно, ведь он был младше и слабее. Тело само вспомнило правильную стойку — отец учил на совесть. Одежда, к счастью, тоже не стесняла движений и не мешала. Это плохому танцору даже ноги мешают, а Ник не считал себя совсем негодным фехтовальщиком, хуже отца — да. Он легко отразил первую атаку тариманца и улыбнулся. Фу-ух… Местная Богиня явно не желала его смерти, ведь противник владел шпагой вполне хорошо, но не на уровне мастера, годами оттачивающего каждое движение. Парень даже почувствовал, что, напрягшись и чуть ускорившись, может в любой момент закончить поединок. А потому расслабился и принялся фехтовать, заново изучая и переоценивая свои возможности с точки зрения взрослого человека с окрепшей кистью и телом, тренированным полосой препятствий отца. Он настолько увлекся, что фина Астора заметил только тогда, когда тот громко простонал:
— Ксантар, ты сейчас увидишь перед собой первого тариманца, у которого случится инфаркт!
— Спокойно, — ответил «начальник тюрьмы», — посол побеждает.
— У меня повод серьезнее!
— Что может быть серьезнее ранения твоего драгоценного посла?
— То, что я сам должен буду попытаться его ранить!
— То есть? — не понял кори Ксантар. — Я точно знаю, что у тебя нет родственников в династии «чери», поэтому месть за проигрыш как мотив исключена.
— Помнишь, я тебе говорил, что Богиня вчера нашла мне противника? Так вот, это он!
— Кто «он»? Чери?
— Да нет же! — воскликнул Астор. — Посол!
Похоже, ни одного, ни второго тариманца не смущало, что Никоэль может их слышать, они твердо были уверены: у белавцев не осталось представителей, в достаточном объеме знающих их язык, на это не раз сетовал секретарь Абернана, сообщая курьером об очередном «засланце». Да и шпионов никто не отменял.
— Ты меня решил разыграть? — не поверил Ксантар. — Богиня не могла выбрать тебе иностранца.
— Ну, на лернийцев же указывает. Чем посол хуже?
— Ничем. Похоже, ничем, — задумчиво протянул начальник тайной канцелярии, внимательно следя за каждым движением Никоэля.
Впрочем, Астор тоже, не скрываясь, пристально наблюдал и делал для себя все больше и больше открытий. Например, он понял, что не так уж плохо посол владеет шпагой, как рассказывал. Некоторые движения, конечно, выглядели неловкими или вовсе лишними, но в целом чувствовалась хорошая школа. Противник из парня интересный, Богиня знала, на кого указать.
— Драконы вас побери! — воскликнул Ник, выбивая из рук чери Биарна шпагу, которая отлетела в сторону кори Ксантара и чуть не вонзилась ему в стопу. Последнему даже пришлось отпрыгнуть. И посол не мог бы поклясться, что не планировал задеть вредного тариманца и не надеялся на такой вариант развития событий. — На мне узоров нет! — раздраженно заявил он. Из конспирации — на белавском, хотя чери Биарн мог его и выдать. — Господа, я специально уехал подумать в тишине, цветы собрать… Или вы и в купальню за мной идти собираетесь?
— Э-э, вы так громко и звонко думали, что я тоже решил сходить цветочки пособирать, — выдал полный каламбур Астор, надеясь, что посол не станет вникать и уточнять.
Ник и не стал. Он просто подобрал в траве свой холщовый мешочек, протянул министру и заявил:
— В таком случае наполняйте дальше, пока все не вытоптали. Или вы венок предпочитаете плести?
Последнее предположение было уже полным измывательством, но парень не смог отказать себе в удовольствии досадить Астору. Драться-то с ним все равно придется.
— Предпочитаю удавку из стебельков. Не для своей шеи, конечно, — не остался в долгу министр. Он с любопытством заглянул в мешочек и нахмурился, раздумывая, — явно не ожидал действительно обнаружить цветы.
И пока тариманец мысленно строил гипотезы, посол повернулся к чери Биарну.
— Извините, что нас прервали, — сказал он, постаравшись сделать произношение как можно хуже и подчеркнуть наличие жуткого акцента. — Если хотите, можем повторить.
