— Великолепный экземпляр! — эхом откликнулась Аги. И засмеялась в кружку. Настой календулы заходил волнами, словно море. — Великолепный экземпляр! Вот уж правда — великолепный экземпляр!
Папа стоял позади нее в своей видавшей виды тенниске. И улыбался.
Тихий, взволнованный шепот мамы:
— Это твоих рук дело, Иштван!
— Моих рук дело?
— Сквозняки! Вечные твои сквозняки! Человек сидит себе, читает или разговаривает, и вдруг оказывается — он сидит на сквозняке! И ведь как незаметно ты ухитряешься их устраивать, с какой изобретательностью…
Папа хотел что-то сказать, но только вздохнул.
— Пойду-ка я, пожалуй, на рыб погляжу!
— Передай им привет! — прогудело из кружки.
Папа исчез. В окно еще видно было, как он садится в лодку. Теперь — вперед, на водный простор!
Мама сновала вокруг Аги. Заботливо собрала размокшие комочки марли. Мигом наготовила новенькие.
— Может, тебе почитать что-нибудь?
Аги помотала головой: нет, нет, мама, не нужно!
Мама еще немного постояла за ее спиной. И тихонько, незаметно вышла.
Мы остались одни.
Моя маленькая подружка погрузила в кружку чистый кусочек марли. Потом сердито отжала его. В кружку стекал унылый желтовато-коричневый настой.
— Может, и тебе сделать примочку, Паскаль Арнольд?
— Нет-нет, благодарю.
— А ты уверен, что у тебя нет ячменя?
— От души надеюсь, что нет.
— А вот у меня есть и уже никогда не пройдет! И теперь я останусь такой на всю жизнь.
— Ну-ну…
— Оставь свои «ну-ну» при себе! — Аги негодуя провела примочкой по веку и в сердцах швырнула ее обратно, в кружку. — Я возвращаюсь домой!
— Домой? С Балатона?!
— С Балатона? Ты прекрасно знаешь, Паскаль Арнольд, что я даже не видела Балатона!
— Да вот же он, перед тобой.
— Вот эта кру… — Аги уставилась на кружку.
Клочок марли в темном настое словно набухшая от воды лодка. Пустая, ничья.
— Смотри, а вот и шлюпка. Уже довольно старая, потрепанная ветрами. Словом, настоящая шлюпка. Ну-ка, садись и рассчитывай на меня.
Перед нами, безбрежный, раскинулся Балатон. И на нем — крохотная утлая лодчонка. Первым ступил в нее я. Протянул Аги руку.
— Прыгайте, барышня!
Она уже в шлюпке, на самой корме. Присела на корточки среди перепутанных рыбацких сетей. И вдруг нашарила что-то рукой.
— Гарпун! Паскаль Арнольд, ведь это настоящий гарпун!
Я погрузил весла в воду.
— На моей шлюпке всегда может оказаться настоящий гарпун. Удивляться тут нечему.
— Гарпун! Китобойный?!
— Да, такой китобойный гарпун.
Шлюпка кружилась вокруг своей оси, словно ни за что не хотела оторваться от берега.
На берегу сбежался народ: внуки старого железнодорожника, которые жили тут же, возле нашей хибарки, в выбракованном железнодорожном вагоне; мороженщик, каждый день, утром и вечером, появляющийся на берегу со своею повозкой; торговец блинчиками, продавец газет. Наконец, приятели Аги.
— Как они таращатся! — Аги откинулась назад, повернула лицо к солнцу. — На твою китобойную шлюпку таращатся.
— Что ж, им навряд ли доводилось видеть такое.
Между тем шлюпка постепенно начала удаляться от берега.
— А вдруг мы встретимся с каким-нибудь китом?! И может, как раз с твоим давним недругом? Ну, знаешь, еще с тех времен, когда ты был китобоем. Ах, ну как же его звали?
— Геза Надь.
— Да-да, Геза Надь. Вот забавно бы с ним повстречаться.
— Конечно, забавно. Хотя встретить на Балатоне китов удается нечасто, но… Кто знает, пожалуй, что Геза Надь уже и превратился теперь в этакого балатонского кита.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Понимаешь, я не видел Гезу Надя давным-давно. Время, вероятно, и его не щадило. Как знать, может, из морей-то его уже выбраковали, вот он и попал в Балатон.
Аги зажмурилась. Улыбаясь, проговорила тихонько:
— Старый кит… старый балатонский кит.
Когда она открыла глаза, перед нею стоял ее отец.
Да, это был доктор киношных наук — на перевернутом вверх тормашками зонтике, посреди Балатона. Ручку зонтика он держал так, словно то был штурвал. Доктор весело покачивался на воде. И казалось, давно уже слушал наш разговор.
— Да, дочурка, у китов имеются удостоверения, а как же! Их всех снабжают удостоверениями. Надо все-таки знать, кто откуда явился. То ли из Ледовитого океана, то ли…
— Но, пап, что же это за удостоверения?
Папа не ответил. Вокруг него то и дело выскакивали из воды рыбы. Они весело плескались, широко разевали рты. Так старательно, словно школьники на уроке.
— Может, папа спрашивает у них заданное…
— Скорее всего, они просто беседуют. Вот сейчас начнется большой разговор. Настоящий большой разговор на воде.
Мы оставили папу с его зонтиком в кольце рыб. Наша шлюпка продолжала свой путь.
— Пожалуй, мы можем повстречаться с семейкою Ы, — сказала Аги.
— Вполне может статься.
