Через три часа куча запчастей посреди салона была… ну, женщинам по пояс будет. Понятые были довольны: вот будет потом что рассказать! Зато лица милиционеров не выражали оптимизма: запчастей много, а проку – никакого. Наименований – замучишься писать, но всё в единичных количествах. Ни по одному наименованию не было количества, достаточного для квалификации его, как «партия».
Пока одна «ищейка» Байчева рылась во всех отделениях стоящей в салоне стенки, второй милиционер заполнял бланк описи. Дима «контролировал ситуацию». Я же, чтобы как-то скоротать время, усвоив твою лекцию у консульства, разъяснял ему разницу во влиянии «Закона Зебры» на отдельные моменты жизни следователя и подследственного в точке их соприкосновения.
– «Закон Зебры», даже если такой и существует, всё равно не всесилен, – бросил он в мою сторону. – Скажи мне, каким образом какой-либо закон может влиять на милицию, если она, милиция, и есть Закон, в самом широком смысле этого слова, а?! Плевать я хотел на твой «Закон Зебры»! Мы – советские люди, и живём по нашим, советским законам. Так что лучше прекрати свои разглагольствования и не мешай нам работать!»
Разговаривая с ним, я не обратил внимания на какой-то небольшой пакет, извлечённый милиционером из глубин верхней антресоли одного из многочисленных шкафов стенки. Оглянувшись на шорох разворачиваемой газеты, в которую был завёрнут пакет, остолбенел: я понятия не имел, что в нём может быть! Одного взгляда на жену было достаточно, чтобы понять, что и она не имеет об этом никакого представления. За первой газетой милиционер начал разворачивать вторую. Наша обеспокоенность росла: что же там?! Инспектору наше беспокойство придало «кураж». В глазах появился блеск, в голосе – уверенность: «Стоп! Разворачивать медленнее! Понятые – внимание!»
А понятых и просить не надо. Они стояли в сторонке и перешёптывались, вытянув шеи и во все глаза пялясь на пакет.
– Что там?
– А кто его знает?! Мало ли что? Какие нибудь ценности.
– Может, золото?
– Ну да! Золото?!
– А что? Очень даже может быть. Обычное дело! У евреев его всегда полно!
– Ух ты! Еврейское золото! Я столько слышал о нём! А много?
– На вид килограмма два – три. Меньше десяти лет не дадут. А то и расстреляют!
– А нам сколько дадут?
– Дурак! Нам-то за что?!
– Сам дурак! Мы же присутствовали, когда нашли Еврейское золото!
– И что, – за это нас посадят?!
– Идиот! Причём тут «посадят»?! Это же как найти клад! Нашедшим – двадцать пять процентов! Милиционеры – не в счёт. Они при исполнении. Но какие молодцы! Сразу видно – профессионалы: не дали ему добровольно сдать. А так и он был бы в доле.
– А ему то зачем, расстрельному?
– А наследники?!
– Точно! А жена? Она тоже присутствует!
– Ей не положено. Муж и жена – одна сатана!
– Так что, её тоже того, – расстреляют?!
– Навряд ли… Но золота ей не полагается.
– Кому расскажешь, – не поверят: вот оно, Еврейское золото…
При других обстоятельствах, я может и посмеялся бы, но в тот момент мне было не до смеха: Г-споди! Да что же там?! Это было похоже на медленную пытку: на полу уже лежала огромная куча газет, а милиционер начал разворачивать ещё одну. И вот, наконец, появилось то, что скрывалось за всеми этими газетами.
Жена, увидев коробку от блока болгарских сигарет с двумя чёрными буквами «БТ», вдруг стала пунцовой.
– Пожалуйста… ну, пожалуйста, не надо открывать! – чуть не плача просила она. Глянула мне в лицо: «Сделай же что-нибудь!!!»
Взгляд жены был так беспомощен и жалок, в нём было столько обречённости, что я понял ВСЕ.
– Что же ты! Прятать лучше надо было! – жёстко ответил я.
Униженные просьбы жены и эта, вырвавшаяся в сердцах из моих уст фраза, рассеяла все сомнения присутствующих: Еврейское золото!!!
Честь открыть коробку досталась старшему по званию – инспектору Байчеву…Из коробки к ногам изумлённого милиционера бесконечно длинным шлейфом посыпались бумажные пакетики с надписью: «Комбинат резиновых изделий. Изделие № 2»… Презервативы!!!
Наступила могильная тишина. Всем присутствующим понадобилось какое-то время, чтобы осознать происшедшее. Первыми пришли в себя понятые:
– Так с чего мы теперь получим наши двадцать пять процентов?
– Разве ты не видишь? Опять евреи вывернулись!
Я грустно улыбнулся: Г-споди! Рядом с кем я живу! Всё чёрное, что накопилось у меня на душе, пока шёл обыск, бесследно растворилось. Я посмотрел на лейтенанта. Его лицо, ещё недавно такое просветлённое и одухотворённое, было мрачным. И тут я понял, как прав был великий Ломоносов! Белые и чёрные полосы не могут возникать ниоткуда и исчезать в никуда. Они просто перемещаются, меняясь местами!.. Улавливаешь? Нет?! Ну что же ты!.. Смотри: у консульства чёрная полоса перешла от тебя ко мне, так? Сейчас, на моих глазах, от меня – к Байчеву. И что важно: в обоих случаях это перемещение было спровоцировано. Там – толпой, здесь – Байчевым. Чёрт, как всё просто и гениально в «Законе Зебры»!..
– Нужно пересчитать и внести в опись, – безразличным тоном сказал я.
– Нет! Не нужно! – распорядился Байчев.
– Что значит – «не нужно»?! Почему?! – удивился я. – И количество достаточное, чтобы квалифицировать, как «партия»!
– Я сказал нет – значит, нет!
– Что, и не изымешь? – съехидничал я.
– Нет. Пользуйтесь на здоровье.
– Спасибо, но после рождения сына жена поставила спираль, и мы уже многие годы ими не пользуемся. Как видишь, даже забыли, что они у нас есть!