Выяснить результаты проведённой операции не составило никакого труда. Ни для начальства, ни для нас. Надо было только включить радиоприёмник. На следующий день в израильской сводке новостей на русском языке среди прочего было сказано:
«В районе Эль-Ариш, группа террористов-смертников, сделав проход в колючем ограждении, проникла на территорию складов горючего и взорвала одну цистерну. К счастью, цистерна была пустой: в ней был только неоткачиваемый осадок. Возникший пожар удалось локализовать, и он был потушен.
Четыре террориста-смертника, не успевшие привести в действие свои заряды, были схвачены. При задержании один из них оказал сопротивление и был ранен.
По информации, полученной на месте от схваченных террористов, была организована погоня за остальными членами группы, которые пытались бежать в сторону моря, но были настигнуты. В завязавшейся перестрелке двое террористов были ликвидированы. Трём удалось скрыться на захваченной машине «Скорой помощи», ехавшей из Эль-Ариш на склады для оказания медицинской помощи раненому при задержании террористу. В последствии машина была обнаружена брошенной в двадцати километрах от места захвата. Ведётся прочёсывание местности.
Потери израильской стороны: во время погони за террористами армейский джип нарвался на засаду, был подорван миной и перевернулся. Двое военнослужащих получили ранения средней тяжести и госпитализированы. Один ранен легко. Во время захвата машины «Скорой помощи» убиты водитель и женщина-врач. Имена раненых и погибших временно к публикации запрещены».
Дальше мне было не интересно, и я выключил радиоприёмник.
На душе появился горький осадок. Всё то, через что пришлось пройти во время подготовки, и в море, а потом там, в песках, гибель троих ребят: всё это – ради чего?! Я вспомнил, с каким воодушевлением говорил инструктор об экологической катастрофе, ООН, СЭВ, о перспективах, чести…
Мне стало понятно: такое значение этой операции и такие радужные перспективы он нарисовал нам специально, чтобы мы, поверив во всё это, были готовы совершить невозможное ради достижения поставленной нам цели. И мы, наивные, доверчивые, действительно поверили! Ведь поверили же!!! А может, так и надо было? Почему же, теперь, после операции, я сам себе задаю вопросы, на которые не нахожу ответа? Погибли трое замечательных ребят. Ради чего?! Чтобы взорвать одну пустую цистерну?! Ведь мы всё сделали, как с нас требовали! Почему же всё вышло так плохо? Кто виноват? Разведка? Штабники? Смертники?
Неделю я грыз себя, не находя покоя. В конце концов, не выдержал и решил сходить в санчасть. Если Сергей там – спрошу его: всё же более опытный – пусть объяснит! Но Сергея там не оказалось: отправили в Союз.
– Куда же его, с перебитыми-то ногами? – спросил я скучающего дневального.
– Сначала – в госпиталь, а потом – дальше…
– Дальше? На повышение?
– Да нет! Какое ещё повышение?! Наоборот: сняли звёздочку и отстранили от оперативной работы.
– За что?!
– Ах, так ты не в курсе? Он во время операции ни за что угробил троих ребят!
– Что ты мелешь?! Откуда ты вообще что-то можешь знать?!
– Точно! – дневальный огляделся по сторонам и перешёл на шёпот. – Это было как раз на моём дежурстве. Поэтому я – в курсе. Всё происходило в кабинете главврача. (Он показал на дверь рядом с тумбочкой дневального.) Мне приказали следить, чтобы никто не подходил к двери. Никто и не подходил. Кроме меня, разумеется. В кабинете были двое старших офицеров из штаба, – перечисляя, дневальный начал загибать пальцы на руке, – третий – из Особого отдела, длинный такой, как шпала, ты его, наверное, знаешь, а ещё один – в костюме. Я так понял, что последний – из Москвы. Закатили кровать с твоим раненым. И тут началось такое… На него орали, как на последнего зелёного салагу! Оказывается, этот твой знакомый, дал приказ группе вступить в бой. А этого делать нельзя было ни в коем случае!
– Почему?! – удивился я.
– Группа, которой он командовал, должна была, пользуясь темнотой, просто пропустить какие-то там джипы и продолжать действовать по инструкции: не вступая в контакт с противником двигаться к лодкам и уйти на них в море. Сказали, что это можно было сделать, как два пальца дважды два. Ещё сказали, что группа даже не была снаряжена необходимым оружием для ведения боя.
– Скажешь тоже: на задание – и без оружия!
– Да нет, насколько я расслышал, оружие у них было – короткоствольные «Узи». Но ты же знаешь, что у коротких – своя специфика. Для ведения боевых действий на открытой местности они неэффективны. А выдали их группе не для ведения боя, а на случай, если придётся решать какие-то внутренние проблемы в группе. Что за проблемы – я так и не понял. А он устроил в песках дуэль с крупнокалиберным пулемётом. Герой! Этот в штатском так и сказал: «Твоя самодеятельность стоила жизни трём спецназовцам. Твоё счастье, что ты ранен: обойдешься без ареста. То, что в звании будешь понижен и отстранён от оперативной работы – гарантирую. Как минимум. Завтра же вылетаешь со мной в Москву. Насчёт трибунала – решит следствие». Представляешь?! А ты – на повышение! Ничего себе – повышение! Не позавидуешь!
– Ладно, будь, – сказал я и направился к выходу.
– Слышь, земляк, будь добр, покарауль на входе немного. До смерти курнуть хочется, а сменить некому. Хоть пару затяжек, а то аж уши опухли. Хорошо?
Я кивнул.