Г-споди! Сколько раз той ночью, пока Владимир рассказывал мне свою историю, я хотел прервать его и высказать прямо в лицо всё, что думаю о нём! Сколько раз! Но я этого так и не сделал.
Почему? Думаю, что на этот вопрос я не смог бы, наверное, ответить даже той ночью, тем более теперь, когда прошло так много времени.
Возможно потому, что с самого начала, ещё на свадьбе, решил ограничиться ролью бесстрастного наблюдателя?
Или потому, что в таком случае я так никогда и не узнал бы конца всей этой истории?
А может быть потому, что, почти шутя согласившись в начале вечера на роль Посредника, я потом настолько вжился в этот образ, что действительно был почти уверен, что я – Посредник?!
Ведь если это не так, то почему тогда именно я оказался в ту ночь на перекрёстке их судеб? Почему именно Я?! Почему?!
Я много раз вспоминал впоследствии события той мистической ночи, задавая себе этот вопрос. Но так и не нашёл ответа.
Шло время. Вместе с ним таяли в прошлом события той ночи.
Я вспоминал о ней всё реже и реже, и она, эта ночь, уже начала казаться мне чем-то нереальным, надуманным. Но совсем забыть я её не мог.
Не забыл эту ночь и Владимир. В офицерском училище он постоянно вспоминал о Вале и их последней встрече. То, что она не захотела той ночью выслушать и простить, угнетало его. Владимир сидел на занятиях, а мысли его в это время были с ней, Валей. В сотый, тысячный раз он мысленно объяснял ей, почему так всё сложилось, доказывал свою правоту. Это стало у него не проходящей навязчивой идеей. Из каждого увольнения он возвращался пьяный. Когда его перестали отпускать в увольнения – убегал без разрешения.
Однажды, самовольно покинув расположение училища, Владимир отправился в ресторан. Сев на свободный стул у стойки бара, он за короткое время выпил столько, что бармен отказался ему наливать.
– Что, жалко? Для меня – жалко?! Да у меня две медали!.. Ладно! Не наливай! Не надо! – Пьяно заорал он, и наотмашь ударил по стойке бара рукой. Его стакан отлетел в сторону, опрокинув ещё чьи-то два стакана, и упал на пол, разбившись вдребезги. Облитые выпивкой клиенты шарахнулись в сторону.
– Что, не нравится?! Да кто вы такие?! Что вы понимаете?! Что вы знаете?! – продолжал он свои разглагольствования. – Вот Посредник – тот знает всё! Но ничего никому не расскажет. Ни-че-го! До поры-до времени. Он расскажет только тогда, когда придёт час «X», и тому, – при этом он многозначительно поднял указательный палец вверх, – кому надо! А вы, – он обвёл пальцем зал, – никогда ничего не узнаете. Потому что это – Го-су-дар-ствен-ная тайна!
Кто-то позвонил в комендатуру. Появился патруль. В обычном составе – офицер и двое сопровождающих. Попросили предъявить увольнительную. Не оказалось. Проследовать в комендатуру отказался. Пришлось применить силу. Дело привычное… Результат оказался плачевным: перелом бедра, два перелома кисти, открытый перелом предплечья и перелом челюсти в двух местах. Последнее – у офицера.
Подоспело подкрепление, и Владимира всё-таки скрутили.
Учитывая его прежние заслуги, а может, заслуги покойного отца, тяжёлых последствий для Владимира эта драка не повлекла. Отсидел своё на гауптвахте. Да и то, не на гарнизонной, где порядки были намного жёстче, а на гауптвахте своего училища. Но, вероятней всего, произошло это потому, что в КГБ не принято было отдавать «своих» в чужие руки. Вопрос престижа.
Только вышел – начали таскать в Особый отдел. Начались допросы, посыпались вопросы: «Чей псевдоним «Посредник»? Его приметы? На какое государство работает? Какая государственная тайна этому самому «Посреднику» известна? Кому он должен передать информацию? Когда и где назначена следующая встреча?»
Владимир открещивался, как мог: мол, не помню, пьян был в стельку. Мало ли что спьяну ляпнешь, лишь бы получить сто грамм водки? А следователь ему в ответ:
– Ты тут нам песни не пой: пья-я-ный был…Пья-ный-пьяный, а костей наломал, как дров!
Но Владимир твёрдо стоял на своём:
– Глупости всё это. Спьяну ляпнул! – и от него до поры до времени отстали, поняв, что без улик давить на него бесполезно.
Хоть и свой он был «в доску», – а дело не закрыли. В Особом отделе ведь тоже не дураки сидят, и хлеб свой даром не едят: вычислили, что «сломался» то он дома, в отпуске. Значит, там и прошла вербовка. Вот там и надо искать этого «Посредника»!
И отправили «дело» Владимира спецпочтой в КГБ нашего города.
Для проверки и дальнейшего расследования.