— Да не знаю, что и сказать. После гражданской войны он перебрался во Францию, там довольно долго жил в эмиграции.
— Как долго он там прожил? — спросил Салинас.
— Лет десять, наверное. Потом вернулся и нанялся работать на ту ферму, где его нашли мертвым. — Последние слова старик сказал скорбным голосом. — И умер один, словно собака какая. Грустно все это!
— Он грамотный был? — Задав вопрос, Пуйг насторожился.
— До войны он точно читать и писать не умел, но в республиканской армии научился. И очень этим гордился... всем показывал, как любит читать, — ну это уже после того, как вернулся из Франции.
— Одним словом, он умел читать и писать.
— Да, конечно. И еще к нему иногда приезжали иностранцы, — те точно образованные люди были.
— А откуда они приезжали? — с интересом спросил Салинас.
— Наверняка не скажу, но говорили они на чужом языке, у всех очень светлые волосы были. И приезжали они тоже на иностранной машине... из тех, что обычно «акулами» называют. Вы меня поняли?
— Да. Конечно. Это «ситроен ДС-19», — твердо ответил Пуйг, уверенный в том, что угадал.
— Ну, должно быть, на этой — раз уж вы так говорите. — Старик почесал в голове. — Сторож очень перед всеми гордился, что у него такие знакомые.
— А в последнее время вы этих иностранцев видели? — спросил Салинас.
— Не припомню что-то. В Альпенс они уж точно давно не приезжают, но ведь «Ла Горга» от нас далековато...
— Что это за «Ла Горга»?
— Ферма, на которой жил сторож, — объяснил старик. — Она тоже принадлежит иностранцам.
— Как это? — не сдержался Салинас.
— Ну да. Эти, что на «акуле» приезжали, купили ферму — там ведь землю орошать можно, воды много, канавы для орошения давно прорыты.
— Видели мы это место, — Пуйг вспоминал, — только вот не заметили, что там землю поливают.
— Точно... Он ведь совсем запустил там хозяйство, не по душе мне это, что-то в этом было странное.
— Почему? — Пуйг пристально посмотрел на него.
— Да не знаю... не знаю... Но никто точно не знал, чем он, собственно, занимается.
Хотя они и отговаривали старика, тот пошел проводить их до церкви. Они медленно шли по поднимавшейся вверх по склону мощеной улице. Над крышами домов селения возвышалась колокольня.
— Вот с этой колокольни во время карлистских войн застрелили Кабринетти[12]. Вот здесь он и упал замертво, — старик показал на землю. — Вот видите, тут крест поставлен, здесь он и погиб.
— Многое, должно быть, здесь люди пережили.
— Еще бы! Тут рядом небольшая горка — «Рока де Пена» ее называют. Так в старину, говорят, люди в ней тайники вырывали, прятали туда драгоценности, чтобы солдаты не отобрали. — Старик счастлив был поговорить, рассказать о своих местах. — Ведь неслучайно масии строили в отдалении от больших дорог — хозяева старались, чтобы прошли мимо них, не ограбили их дома, не надругались над женщинами.
— Да. И в других местах, где нам приводилось бывать, крестьянские дома находятся в стороне от дорог. — Салинас при этом подумал о ферме «Ла Горга» и стороже, который не захотел раскрыться перед ним и сказать правду про исчезновение масла.
Перед церковью старик распрощался с ними. А проголодавшиеся Пуйг и Салинас направились в здешний трактир, где хозяйка — все называли ее Пепой, — подала им телячьи отбивные с алиоли[13], заставившим их на время забыть про все заботы. Пить кофе они перебрались поближе к большой пузатой железной печке — из тех, что топят дровами, а труба выходит прямо в окно. Они сидели рядом, а кто-нибудь из местных то и дело подходил, кочергой открывал круглую заслонку печки и подкидывал в ее чрево пару поленьев.
Потягивая коньяк из рюмок, Салинас с Пуйгом чувствовали себя на верху блаженства. Рядом за столиками завсегдатаи играли свои партии домино, которые начали еще до их прихода и неизвестно, когда кончат.
Но вскоре мысли Салинаса вернулись все к тому же: «Как украли масло?» Забыть об этом ему удалось ненадолго — характер у него был такой, что пока он не разрешит вставшую перед ним задачу, всерьез ни о чем другом думать не мог.
— При помощи сторожа, — сказал, улыбаясь ему, Пуйг. — Ты ведь об этом думал, не так ли?
— Да... В самую точку попал.
— Достаточно было сторожу просто не обратить внимания на происходящее вокруг, не говорю уже о том, что он мог быть с ворами в сговоре... и масло можно было запросто увезти. «Ла Горга» ведь находится далеко от людных мест, где много нежелательных глаз. — Пуйг отхлебывал крохотными глотками из рюмки, казавшейся совсем крошечной в его мощных руках. — По ночам там вообще все спят. Дело здесь, как видишь, вовсе не такое уж трудное.
— Но меня и другая мысль не оставляет в покое,— в своем зеленом свитере и поношенных вельветовых брюках Салинас сейчас казался похожим на школьного учителя, раздумывающего над решением трудной задачки. — Никак не могу понять, почему это Сала так равнодушен к тому, что у него украли масло.