— Вот это действительно вопрос! Но, может быть, он решил сам во всем разобраться, без чужой помощи? А самое сложное, так это то, что мы теперь никак не можем проследить за действиями этого вонючего торгаша. Уверен, что он от нас скрывает что-то серьезное, но что вот именно, чем он сейчас занят, не сам ли он организовал похищение масла, не придумал ли какой-нибудь очередной трюк, чтобы выбраться из этой ситуации — даже предположить не могу.
— Сала точно не убил сторожа. Он спекулянт, но на убийство не пойдет — для этого у него кишка тонка... — Салинас бросил в огонь еще полено, отблески разгоревшегося пламени заиграли на стеклах его очков. — Кто-то за всем этим стоит, и вот его-то надо принимать очень всерьез... Думаю, что Сала — просто марионетка в чьих-то чужих руках, и в рисунке этого преступления ощущается волчья хватка.
— Поглядим... Дела наверняка скоро пойдут быстрее. Я чувствую, что скоро все прояснится, — слишком уж достигло напряжение предела. Да и этот миллиард песет, — я имею в виду масло, — где-то запрятан, а кто-то должен обратить эту огромную партию товара в звонкую монету. — Пуйг по-прежнему не терял чувства юмора.
— Вот еще что. Съезжу-ка я в бюро инвентаризации недвижимой собственности в Берге, попытаюсь там выяснить, на чье имя записана ферма, на которой погиб сторож. — Салинас вынул записную книжку и что-то нацарапал в ней. — Не исключено, что хозяин «Ла Горги» имеет ко всему этому какое-то отношение.
Адвокат испытывал давнюю симпатию к Пуйгу. Он был как крепкая стенка для игры во фронтон[14] — каждый мяч, который Салинас посылает в эту стенку, будет точно возвращаться к нему — будь он закрученный, ослабленный или усиленный, в зависимости от его удара. К тому же сыщик-мотоциклист, хотя вид у него был на первый взгляд простоватый, мог многое и сам раскопать — он с терпением, подобным муравьиному, вникал, ничего не упуская, в каждую мелочь.
Холод взбодрил Салинаса. Бивший в лицо ветер помогал ему яснее думать. А думал он сейчас о Кармине, — она вторглась в его мысли, и он вспомнил, что они скоро должны увидеться.
Пуйг на мотоцикле обгонял почти все автомобили — те все время притормаживали на крутых поворотах горной дороги. Они уже подъезжали к Эль-Фигаро. Но с Пуйгом адвокат чувствовал намного уверенней, чем если бы ехал в машине с другим водителем.
Салинас думал о встрече, назначенной ему Карминой на восемь. Было уже около семи. Через час он будет у нее дома.
«Чудная какая-то женщина, — думал адвокат, — я ей звоню, предлагаю встретиться в кафе «Лас Индиас»... а она в дом к себе приглашает. Посмотрим, как дело сегодня обернется. Хотя, с другой стороны, от нее всего можно ожидать — приглашение домой само по себе ничего еще не значит. Она во всем теоретик. И в химии теоретик, и, надо полагать, что касается до постельных дел — тоже. Хотя мне-то что до этого... А вообще-то хороша...»
Пуйг смотрел впереди себя на шоссе и молчал. Он был из тех водителей, что способны вести машину на скорости двести километров в час, не подвергая себя ни малейшему риску, умудряясь всегда контролировать машину.
Ровно в восемь Салинас растворил входную дверь подъезда дома Кармины. Привратник сказал ему, на какой этаж надо подняться, и он нажал на кнопку. Девушка открыла дверь — она уже ждала его. Фигура Кармины четко выделялась на фоне стены, отделанной под дерево. В прихожей стоял столик с выгнутыми ножками в восточном стиле.
Вместо приветствия хозяйка дома слегка коснулась губами обеих щек Салинаса и провела его прямо в гостиную.
Квартирка Кармины была небольшой — спальня, кухня, смежная с гостиной, ванная комната. Но интерьер в квартире был богатый, хорошего тона. На балконе-террасе стоял мраморный стол на чугунных, покрашенных в белое ножках — из тех, какими в начале века украшали модные бары.
На паркетном полу лежал персидский ковер, явно не подделка — глубокие и сочные гранатовые его тона свидетельствовали об этом со всей очевидностью. Мебель в гостиной орехового дерева, на софе — подушки яркой расцветки.
Но внимание Салинаса привлекла только прическа Кармины. Хотя волосы у нее были острижены очень коротко, стрижка была очень тщательно продуманной, отчего волосы ее, казалось, как бы просвечивали в воздухе, усиливая привлекательность девушки.
На этот раз Кармина вместо привычных свитеров, как правило, широких, размера на два больше, была одета в черную блузку, а джинсы заменила на черные брюки, очень элегантные, с тщательной складкой. Ходила она по квартире босиком.
— Ну, Лик, с тобой не соскучишься! Ты что, в поход собрался? — насмешливо сказала девушка. — Я-то думала, ты пригласишь меня поужинать в какой-нибудь ресторан, а ты оделся так, будто за город намереваешься ехать, на природу.
— Извини за мой наряд, но я прямо из «Ла Торги» — там весь день провел.
— Где это? — переспросила Кармина.
— Ну... там, где хранилище Салы.
— А! Понятно. И что-нибудь новое узнал?
— Да.
— Да? Что именно?