Именно об этом я думал, пока поисковая партия сержанта расходилась и рассаживалась по удобным чурбакам, а я ожидал появления командира партизанского отряда. Между прочим, капитана милиции этого района. Я собирался сразу отправляться в Москву, там в одном из подвалов был штаб фронта, однако сержант уговорил меня навестить их отряд, между делом сообщив, что они недавно понесли серьёзные потери при нападении на колонну противника. Нападали на тыловиков, а это оказались фронтовики. Вот им и врезали, одиннадцать погибших, два десятка раненых, ладно пулемётчики дали отойти отряду и эвакуировать раненых. Сами погибли, но отряду время дали. Поэтому я решил навестить базу и поднять их на ноги.
Командир отряда появился на лесной полянке минут через пять. Сама база была отлично замаскирована, часть землянок вырыты в склонах оврага, часть в виде полуземлянок, вот из одной такой и выходил сотрудник милиции, форма у него ещё довоенная была, ещё какой-то мужик с неприятным лицом и сержант, командир группы реагирования. Тут до поляны, где я сел, было километра четыре вот они и бежали туда. Я их сам случайно навёл, когда делал два круга перед посадкой, сбрасывая скорость. Надеюсь, немцы проморгали мой прилёт, всё же я сбросил газ на подлёте и практически крался, но не думаю, что мне так повезёт, наверняка знают обо мне. Да уж, не думал что тут тылы немцев, а до линии фронта двадцать пять километров.
Когда вся тройка приблизилась, тот, что имел неприятное лицо, вдруг выхватил из-под полы кожаного пиджака «Наган» и трижды выстрелил в меня, в четвёртый не успел, сержант сбил его с ног, выкручивая руки. А тот орал что-то бессвязное и плевался.
Командир партизанского отряда несколько секунд смотрел на меня, ожидая, когда я упаду, а заметив, что все три пули я кручу в пальцах, только удивлённо поднял брови.
— Что за хмырь? — спросил я, бросая пули на начавшую прорастать сквозь листву траву и кивая на типчика.
— Секретарь парторганизации нашего района, у меня в отряде исполнял обязанности комиссара, — махнув рукой, успокаивая своих людей, пояснил капитан. — Он вас не ранил?
— Видите ли, за все мои дела, Бог, который сейчас смотрит на нас с неба, сделал меня архангелом. Причём не простым, а архангелом мщения. За пару проступков, я оприходовал пару его наложниц, и райский сад объел, он меня отправил на Землю. Помочь я вам не могу, сами понимаете, связан некоторыми правилами, но могу лечить раненых. Хочу вылечить ваших, а потом тех, что в госпиталях под Москвой лежат. Три-четыре дивизии на ноги подниму, а это уже сила.
— Хм, такую чушь говорите, а всё равно верить хочется, — задумчиво сказал капитан, наблюдая как их комиссара бьющегося в истерике унося в землянку. — Сейчас мой особист и разведчики его допросят, но хотелось бы услышать вашу версию того что произошло. Раньше Афанасий себя так никогда не вёл.
— Он одержим демонами, — не моргнув глазом, быстро ответил я. — Я от Бога, он от демонов, почувствовав во мне святость, вот он и решил кардинально изменить ситуацию. Кстати, он как сосуд для демона, но тот заперт у него внутри. Расстреляете, значит, разобьёте сосуд, и демон вырвется на свободу, завладев душой одного из вас.
— Что же делать тогда? — растерянно спросил один из зрителей. Вокруг нас собралось достаточно народу и многие явно были из деревень, для них-то я и нёс эту пургу.
— Сжечь живём. Очистительный огонь, не только сожжёт сосуд, но и уничтожит демона, тогда никто из вас не станет одержимым.
Капитан тоже внимательно слушал весь тот бред, что я нёс, но он быстро пришёл в себя и, разогнав возмущённо гудевшую толпу, пригласил пройти в другую землянку. Туда, где были раненые. Там я задержался всего на пять минут. За мной следом потянулись бывшие раненые. Более того я одному отрастил три отстрелянных пальца, а другому деду ногу, он тут поваром был, в гражданскую её потерял, а сейчас пробовал наступить с таким детским удивлением на лице, что многих пробрало. Только после этого Зиновьев, а фамилия капитана была именно Зиновьев, пригласил меня в свою землянку поговорить по душам.
— Ладно, я видел, как вы восстанавливаете людей и в часть ваших слов поверил, но неужто Афанасий действительно одержим?
— Да бред конечно, — широко зевнув, аккуратно прикрывая ладонью рот, ответил я. — Вот на костёр его ваши тёмные люди отправят, будет знать, как в меня стрелять. А так мне и самому интересно узнать, чем я ему так не понравился.
— Ну я примерно так и думал, — довольно кивнул Зиновьев, с некоторым облегчением улыбнувшись. — Какие у вас сейчас планы?
— Сбегаю к Жукову. Пообщаюсь, всё равно всё ваше правительство в Куйбышеве, там дальше решим. Кстати, Сталин ваш молодца, два месяца сидел в Кремле, не обращая внимания на артиллерийский обстрел, пока последний не снесли вместе с Мавзолеем. Другой бы кто давно в Куйбышев убрался, а он держался и только когда немцы сблизились с Красной площадью, вынужден был сменить местонахождения.
