В общем, замаскировав своё лежбище, я тем же путём в полусогнутом состоянии вернулся обратно и, найдя удобную позицию для наблюдения, лёжка у меня была в полукилометре от взлётного поля и строений, стал рассматривать в бинокль жизнь на аэродроме. Особенно, какая там охрана. К моему удивлению такая же, как и на прошлом аэродроме, то есть практически никакая. Никаких поясов безопасности с минными полями. Натянули кое-где колючку с консервными банками и думают, никто не пройдёт, да часовые у штаба и техники. Разве что стоит помянуть о четырех пулемётных точках, что я видел со своей стороны, но их осмотрел мельком, так как в зону их контроля не попадал. Ещё, скорее всего по ночам охрана теперь будет усилена. Вот и всё. Ах, ну да, зенитки в количестве шести единиц, четыре скорострелки и две помощнее, но не сильно. Прожекторов было два. Вот теперь точно всё. Чтобы точно знать всё по этой части, что и где, мне нужен язык, и лучше всего, чтобы это был, как и в прошлый раз, всезнающий штабной офицер.
Обед я взял с собой, так что, изредка отрываясь от наблюдения, вскрыл рыбные консервы и, черпая их галетами, перочинным ножом я пока не пользовался, хотя ранее часто им ел как вилкой, стал обедать. Оставив полбанки и полпачки галет на вечер, я продолжил наблюдение.
Окрестности Кобрина. 28 июня. 18 часов, 26 минут.
Окрестности одного из пересыльных лагерей для военнопленных.
Капитан Кобелев, считал себя не плохим командиром и танкистом, но до лучшего он не дотягивал и прекрасно понимал это. Вернувшись буквально за несколько дней до начал войны в свою часть из командировки, где он с не многими командирами из других частей проходили переподготовку по освоению новейшей боевой техники, он первым отреагировал о сообщение, что началась война. Потом были бестолковые марши, где он потерял один «КВ» из-за пустяковой поломки и пересел в другой, на ходу обучая экипажи не только воевать, но хотя бы обслуживать эти сильно бронированные, но такие слабые танки. Войну он встретил в ста километрах от границы. Сначала налёт, потом встречный бой, где подразделения его батальона, не смотря на понесённые авиацией потери, буквально раскатали передовые колонны противника и сходу врезали во второй эшелон, что торопливо занимал оборону. Прорвать они оборону смогли, но на ходу осталось всего шесть машин, и если бы не удар танков других батальонов, их скорее всего бы сожгли, а так они воспользовались неразберихой гусеницами и пушкой уничтожили всю артиллерию в прямой видимости. Однако как они не дрались с пехотой, противопоставить немецким лётчикам им было нечего, и так теряя одну машину за другой, испытывая проблемы с подвозом боеприпасов, иногда бросая боевые машины из-за пустяковых поломок, полк стал откатываться, пока его не зажали в излучине двух рек. Так капитан Кобелёв с частью своими подчинёнными и попал в плен.
