— Вот ведь гады! Я же оставил надпись о будущем, вы меня живым брать должны, — возмутился я, понимая, что меня реально решили убить.
Летел я на максимальной скорости, что могли дать силовые установки «Хейнкеля», под триста пятьдесят километров в час. Я уже пересёк линию фронта и видел под собой колонны наших войск на дорогах, многие разбегались, увидев нас, так что был спокоен, если собьют, то над своей территорией.
Пришлось немного подняться, метров на сто, чтобы была возможность для манёвра. От атаки первой пары я банально увернулся, резко повернув штурвал, свалившись на крыло и уйдя в сторону. Чуть крылом землю не зацепил, выравнивая полёт и снова поднимаясь выше, готовясь к атаке следующей пары. Ладно вокруг поля были, ни одного дерева, иначе врезался бы, и так сам не знаю как умудрился увернуться от телеграфных проводов, на которые чуть не натолкнулся во время того манёвра ухода. Везде пусто было, а тут вдоль дороги эти столбы торчат, как будто специально они тут. Не могли их в другом месте натянуть?
Вторая пара поступила умнее. Сперва атаковал ведущий, от которого с трудом, но я мог увернуться, а потом его ведомый, подождавший чтобы я сам влезу в его прицел. Я этого тоже ждал, такие действия логичны и немцы отнюдь не дураки, поэтому практически ушёл от очереди ведомого, но дробно застучали по крылу пули и я посмотрел на излохмаченную обшивку крыла. Первая пара уже развернулась и готовилась к повторной атаке, пока вторая, уйдя в сторону, так же разворачивалась, да ещё восьмёрка истребителей приближалась к нам.
Жаль радиостанция была выключена, радиста то на месте нет, и шлемофон был бесполезен, я не успел включить рацию, а так послушал бы их переговоры. Внезапно первая пара ушла в сторону, да и другие дрогнув стали отходить, хотя одна пара упорно шла за мной, готовясь атаковать. Что происходит позади, мне было видно плохо, стрелков на штатном месте не имелось, они не сообщали мне о том, что твориться сзади, вот и пришлось это делать самому. Мне пришлось отстегнуть ремни и, привстав крутить головой во все стороны, хорошо кабина была открыта со всех сторон, так уходя от атак, поэтому я держал в поле зрения в основном заднюю полусферу и как-то упустил, что мы пролетали в нескольких километрах от Минска и там подняли немногочисленные подразделения истребителей. Всего два десятка машин. Видимо всё что было, но они смогли выстроить стену и не дать «мессерам» продолжить атаки на меня. Как раз пара «Мигов» атаковала ту пару, что шла ко мне, отчего та всё же вынуждена была уйти в сторону. Поглядывая на разгорающийся позади воздушный бой, я кроме того что заметил как из него вываливаются и устремляются к земле с дымными хвостами подбитые машины, не знаю наши или нет, далеко уже было, приметил как вывалился также один «мессер» и устремился за мной. Какой упорный, однако. Видать летунам был дан чётки приказ, сбить меня во чтобы то ни стало. Ну и наверняка добить, если я прыгну с парашютом.
К тому моменту всё так же двигаясь на максимально допустимой скорости, я поднялся метров на пятьсот, чтобы у меня была возможность ухода от атак, а то пару раз во время прошлых атак чуть не врезался в землю. В общем, удаляясь от Минска, а там, похоже, шли уличные бои, надеюсь, мои рекомендации о том, как вести уличные бои были и прочитаны в письмах и рекомендации использованы по назначению. Так вот, удаляясь от Минска, я ожидал немца. Тот, похоже, хорошо знал все слабые и сильные стороны этого бомбардировщика и ушёл вниз, видимо собираясь атаковать с нижней позиции.
— Вот урод! — воскликнул я и стал играть штурвалом, то бросая бомбардировщик в одну сторону, то в другую. Другой возможности избежать нашей встреч у меня не было, хоть из прицела выйду.
Не вышел. Машина затряслась во время одного из моих маневров от попадания пушечных снарядов, тот сразу бил всем тяжёлым вооружением. С трудом уйдя в сторону, я потянул штурвал на себя, набирая высоту, пока была скорость. «Хейнкель» уже слушался с трудом, а за левым мотором потянулась тонкая струйка чёрного дыма, да и приборы скакали, показывая, что с ним не всё в порядке. Подбил всё-таки гад. Почувствовав ветер в кабине, я осмотрелся и заметил внизу и наверху пробоины в обзорных стеклах. И по кабине попал. Хорошо ещё меня не задел.
Привстав, я рассмотрел немца. Тот после атаки ушёл в сторону и стал набирать высоту, явно собираясь атаковать сверху. Видно разглядел во время атаки, что места стрелков пусты и я беззащитен. Вот кроме него я заметил ещё три машины, что спешили за нами. Это были знакомые силуэты «Чаек». Скорость у них были повыше, чем у бомбера, и они нас нагоняли. Немец видимо тоже их видел, поэтому занервничал, это было видно по его манёврам, и снова атаковал. Торопливо я бы сказал.
Однако торопливо или нет, но мне достался настоящий ас, как я не маневрировал, теряя скорость, что было очень сложно на подбитой машине, да ещё левый мотор загорелся, тот хорошо по мне прошёлся.
— Твою мать! — воскликнул я, чувствуя, что штурвал свободно болтается. Похоже, были перебиты тяги управления.
