Проходя через столовую, выйти в гараж можно было только через неё, я подхватил со столешницы нож, на котором всё ещё имелись свежие хлебные крошки, и метнул его. Хозяина дома, который грозно начал вставать, вздрогнул и плюхнулся обратно, побледнев. Нож вошёл в столешницу рядом с его рукой. Так они меня и провожали взглядами сидя за столом. Хозяин с хозяйкой и двое детей, старшая девочка и малыш лет двух. Пройдя в гараж, я распахнул ворота и, запустив двигатель легкового «Опеля», выехал на улицу, поспешив покинуть район этого дома. А сумку что висела у меня на плече, я бросил рядом на сиденье, сюда же положив и пистолет. Чтобы он под рукой был.
Удрать я успел до того как начала разворачиваться поисковая паутина и этот район заблокировали солдатами охранной дивизии что дислоцировалась в городе. Был ли я расстроен? Да я был в бешенстве, так попасться на примитивную уловку. Однако заниматься самокопанием я не стал, скорее всего Гриша тоже тут, вполне возможно он находился во второй машине и ожидал когда двойник проверит безопасность тех двадцати метров что были между машиной и дверьми входа в Рейхсканцелярию, что охраняли двое солдат в парадной форме. Возможно, что он был в той машине, но я был не уверен, однако покидать Берлин как это планировал первоначально, не собирался. По плану я должен был уйти на скоростном катере, велосипед и остальные вещи были припрятаны у пирса, где находились частные лодки, катера и яхты, но пока не судьба. Не уйду из города, пока Гриша жив. Нет, ну надо же было так попасться…
Повернув на очередном повороте, я въехал в центральной парк столицы Германии и, оставив машину, прихватив сумку и пистолет, поспешил прочь. Мне нужно было кружными путями вернуться в тот район, где происходила облава. В парке, найдя беседку, скрытую от глаз я переоделся в местного паренька, снова надел очки, изменил причёску, слега тушью подзачернил брови, увеличив их и сделав пышнее как у Брежнева, и только после этого направился обратно к Рейхсканцелярии. Нужно доделать свою работу.
Просто так мне в тот район не попасть, наверняка будут проверять документы у всех, кто живёт в том районе, а уж парней моего возраста так ещё и хватать, чтобы тащить в темницу местной полиции. Политической полиции, то есть Гестапо. Через полчаса я был на месте, занял один из столиков в кафе, который имел большие обзорные окна на нужную мне проезжую часть, и спокойно кушая, я отслеживал все действия немцев.
Идея что мне пришла в голову, я взял на ворожение после часа наблюдения за одним из контрольных постов. Проверяли они действительно всех мужчин, а вот женщины и девушки ходили спокойно. Искоса посмотрев, как девушка что обедала в одиночестве и, подхватив сумку, поспешила в дамскую комнату, я чуть позже направился следом. Дальше просто, подождал, когда она закончит и попытается выйти, аккуратно вырубил её и скользнул следом в дамскую комнату. К счастью она была пуста, и никто не поднял крика. Я же быстро раздел девушку, получилось действительно быстро, опыт, знаете ли, мне не показалась, та тоже была угловатым подростком и надел на неё свою одежду, а на себя натянул платье. Пришлось и лифчик снимать, а то у меня даже на первый размер не вытягивало. Потом воспользовавшись косметикой из сумки девушки, навёл легкий макияж, проверил, как он держится и тряхнул волосами. Не зря я долго не постригался, рассчитывая как раз на такую ситуацию, когда потребуется возможность перевоплотиться. Причёска была и мужская и женская, то есть я и женщин видел с такими стрижками. Быстро расчёской сделав лёгкую причёску, я довольно улыбнулся и, оставив сумочку у лежавшей на полу связанной девушки, я ей и кляп вставил, мне нужно было дополнительное время, покинул дамскую комнату, а потом и кафе. Прямо от входа я направился в сторону перекрытой улицы. На меня глянули мельком, да и то оценивающими мужскими взглядами, но нарвавшись на мой презрительный взгляд, поняли, что со мной им ловить нечего. Я не Адольф.
Бодро шагая, я старался не выделяться из прохожих, однако некоторые женщины озадаченно смотрели на меня, особенно на мужские плетёнки. Для мужиков, что мужские, что женские — всё едино, а вот женщины мгновенно распознают, кто есть кто, так что некоторые останавливались и смотрели мне в след. Догадываясь, что я приодетый мужчина.
