В это время гасты решили, наверно, освободить своих девок и попёрли на нас. В руках у многих были арматурины и нечто, напоминавшее бейсбольные биты. И тут «Мертвецы» показали себя в деле. У меня крепкие нервы, но это было нечто. Четыре задрота реально растерзали толпу. Причём практически без огнестрельного оружия.
Они использовали что-то вроде нано-нитей с грузами на концах. Гасты валились вокруг, многие из них с отрезанными конечностями, а некоторые распиленные в буквальном смысле пополам. Четыре серафима с угольно-чёрными мечами охраняли мой рай. Или ад, что, при определённой точке зрения, одно и то же.
Гаст, пару секунд не замечающий отсутствия ног. Гаст, бегущий без головы. Гасты, ложащиеся в кирпичную пыль и крошку только потому, что ребята захотели порезвиться.
— Огонь не открывать! — запоздало командую я. Да никто и не стреляет, потому что все сектора перекрыты блистательной четвёркой.
— Мы с ними ещё хлебнём… — бормочет Утёнок.
Я только молча киваю.
Капитан полиции из управления Э Георгий, а на самом деле генерал госбезопасности, о чём никто, кроме некоторых посвящённых не знал, вертел в руках дурацкий компас, стрелка которого непрерывно и безостановочно вращалась. Он размышлял о странностях в поведении своего братца.
Вот откуда он взял эту херовину и что с ней делать? Он представил лицо эксперта и решил просто замять это дело для ясности. Крутится, и пусть крутится. Рано или поздно заряд батарейки кончится и тогда, возможно, стрелка покажет на север. Или не покажет, а будет болтаться туда-сюда. У него есть дела и поважнее, а уже завтра утром он вполне вероятно сложит свою головушку в Печатниках. И всё ради какой-то девки, вокруг которой водят хороводы подозрительные личности вроде Фиделя, а также его родной брат, и ещё такие люди, которых Георгий предпочитал вообще не знать. А лучше бы даже не подозревать об их существовании.
Он сел в машину и бросил идиотский компас на центральную консоль, возле селектора коробки передач. Завёл мотор и поехал домой, не торопясь и не дёргаясь, даже стараясь соблюдать правила дорожного движения, где это было возможно. В конце концов, он служит закону, а не своему брату. Георгий старался думать, что это так и есть, и свои генеральские погоны он получил за дело, за свой профессионализм и опыт.
Подумав об опыте, он недовольно поморщился — сказывалось напряжение всего этого идиотского дня, а ещё саднили синяки и ныл разбитый нос. Ребятам тоже досталось, но они хотя бы сидели ровно, а он — вполоборота к ходу движения. Ему ещё повезло, заявил один из медиков, что ему не свернуло шею. Вот уж повезло, так повезло, да. Везунчик.
Георгий включил радио. Он предпочитал классическую музыку, если не аудиокниги, причём тоже классику. Остановившись на светофоре он отхлебнул коньяка из плоской бутылки — генералы госбезопасности могут себе позволить небольшие вольности, недоступные простым смертным, например, слегка подлечить расстроенные нервы.
Трансляция камерного концерта для двух скрипок и виолончели внезапно прерывается и возбуждённый голос диктора пытается перекричать гитарные запилы и грохот ударных:
— Мы начинаем трансляцию с самого крутого рок-феста в истории, который начинается вот в эту минуту на открытом воздухе, несмотря на дождь и непогоду, впервые, повторюсь впервые в истории отечественного рок-н-ролла он проходит на гостеприимном поле в Печатниках!
Георгий поперхнулся. Голос ведущего потонул в аккордах разухабистой музычки. Какой там ещё фестиваль в Печатниках? Это либо чья-то шутка, либо подушки безопасности, срабатывающие сами по себе, были только цветочками. Почему-то Георгий склонялся ко второй версии. Опыт, что поделаешь.
Сегодня у Папы трудный день — съёмки на телевидении. Обычно за съёмочный день заготавливали материал на две недели вперёд. Иногда на месяц, если он планировал отдых где-нибудь в Океании. Сменить фон или наложить аудио они могли и без него, но некоторые сцены надо было играть самому, никуда не денешься.
Режиссёр со съёмочной группой прибыл заранее. Они хозяйничали в съёмочном павильоне, как всегда нагло и беспардонно. Папе накладывали грим, пока он читал сценарий. Очередная встреча и разговор с министром чего-то там. Так, вот это поинтереснее — осеменение волчицы… Что за хрень? А, искусственное осеменение, ну, тогда ладно. Он уже столько искусственно наосеменял, что ему можно выдать медаль — почётный осеменитель. Интересно, такая медаль есть? Если нет, надо будет учредить. Рука в резиновой перчатке держит член. Ну, пенис. Пенис, из которого брызжет сперма. Что-то такое, только в более метафорической форме.
Почему волчица? Почему не лисица или тигрица? Никто не может ему объяснить, ссылаясь на данные опросов общественного мнения и гороскопы. Пусть будет волчица, главное, накачать её наркотиками. Это вообще лучший метод осеменения девочек — накачиваешь их наркотиками… Папа мечтательно задумывается. Да, работа иногда может доставлять радость, но вот эти съёмки, эти бесконечные придирки режиссёра, — они сводят его с ума.
