Учреждение, название которого не стоит в здравом уме даже упоминать, погружено в тишину и, едва ли, не в траур, однако дела обстоят не так уж плохо, во всяком случае, смена руководства не предвидится в ближайшей перспективе — главный идёт на поправку с пугающей быстротой. Он лежит всё ещё подключённый к аппаратам жизнеобеспечения, но кожа на его лице уже розовеет, а глаза поблёскивают, когда он смотрит вечерние новости по телевизору со встроенным по спецзаказу фильтром двадцать пятого кадра. А глаза его блестят явно от гнева и раздражения. Он нажимает кнопку вызова секретаря-референта, и через пару минут молодой человек уже стоит возле его высокотехнологичной кровати для ускоренной реабилитации высших должностных лиц в полной готовности записать руководящие указания и немедленно их исполнить.
Главный уже может говорить, и он говорит:
— Миша, млядь, что это за херня? — он показывает пальцем на экран.
— Не понял, сэр.
— Сейчас ты поймёшь, мальчик, я тебе всё сейчас объясню, — голос главного переходит на свистящий шёпот. — Я спрашиваю, что это за херня с преемником? Кто, млядь, санкционировал эти обезьяньи прыжки с голой жопой?
— Сэр, ну, я бы сказал…
— Да ты не мямли и выплюнь хрен изо рта. Говори.
Референт с каменным лицом закрыл свой блокнотик с тиснением фамильного герба на обложке из телячьей кожи и безразлично произнёс, как бы даже про себя:
— Ты и санкционировал, старый мудак. А что, твоё, — он выделил голосом слово «твоё». — Решение не согласовано?
Молодой человек поднял глаза к потолку, показывая направление тех сил, с которыми надо согласовывать все важные решения.
— Но как я мог это сделать? Я же был… Я же болен! — главный выглядел растерянным.
— А я ебу, как ты это сделал! Пришёл секретный код для начала операции «Преемник» со всеми инструкциями. От тебя пришёл, с твоим личным секретным кодом по всем каналам.
— И какие были инструкции?
— Сделать кросс-трансплантацию мозга и органов между «Иван Иванычем» и «Пётр Петровичем». Высший Совет только проштамповал твоё решение.
— Херня какая-то! Я же был без сознания…
— Да кто тебя знает. Может, ты сейчас без сознания.
— Нет! Ты что…
Референт достал из кармана компактный приборчик для инъекций и с некоторой даже ленивцей ввёл главному в грудь смертельную дозу полония. Традиции неназываемой секретной службы Её Величества следовало блюсти неукоснительно.
С этого момента место Главного санитарного врача Роспотребнадзора оказалось вакантным.
Геринг сидел в своём кабинете в полной прострации. Как они могли провернуть всё это без его хотя бы молчаливого согласия? Руки у него дрожали, когда он набирал номер спикера Высшего Совета. Через пару секунд на экране монитора появилось безмятежно тупое лицо этого друга по ПТУ самого Папы. Как обычно, его вид вызывал у Геринга ассоциации с вышедшем на пенсию токарем средней квалификации.
— Да, Славик. Как дела?
— Хреново, и ты знаешь это лучше меня.
— Откуда? Я ни сном, ни духом. Что случилось?
Геринг едва сдержался, чтобы не объяснить токарю, что случилось, на языке токарей. Вместо этого он сказал:
— Вы там совсем охренели, гомосексуалист-асы?
Лицо токаря приняло явно искренне охреневший вид. Такое токарям не сыграть.
— Славик, в чём дело?
— Вы, млядь, пересадили мозг моего родного брата и генерала госбезопасности в тело дряхлого старика!
— Не забывайся, Слава, ты говоришь о высшем руководстве…
— На копье я вертел ваше руководство! Почему не спросили меня?
Токарь ещё больше удивился:
— Мы спрашивали, и ты согласился.
Геринг не верил своим ушам.
— Кого вы там спрашивали и когда?
— Да тебя спрашивали. Ты ещё в вертолёте летел. Да у нас и запись есть. С твоим, сука, хлебальничком.
Геринг отключился. Почему-то он сразу поверил, что так всё и было. Отсутствующим взглядом он обвёл свой просторный кабинет и неожиданно заметил нечто большое, стоящее в углу. Было уже темно, и он никак не мог понять, что это такое — тёмное, громоздкое, как огромный сундук.
Он включил верхний свет. В стеклянном кубе с синей водой плавала мёртвая девка, которую он пристрелил сегодня днём. И у неё были открыты глаза.
Меня давно беспокоило одно несоответствие в поведении гастов: одни из них тупо лезли на рожон, но сами никогда оружие не применяли, давили просто массой — так под ногами тупой толпы погибли игровые кланы, что наши союзники, что «Мертвецы»; другие же гасты при первой возможности обзаводились оружием или любым предметом, который мог бы стать оружием — обрезок трубы, арматура, ну, нож прежде всего. Были и другие отличия, но не столь существенные. Так, условно «мирные» гасты всегда держались толпой, и их относительно легко можно было остановить на заранее подготовленных позициях; те же, кто носил оружие, проникали в город по одиночке, просачиваясь под видом местных жителей, дорожных рабочих или дворников, что вовсе не мешало им потом организовываться в шайки. Для себя я тут же назвал первый вид гастов «дехканами», а второй — «горцами», не знаю даже почему, просто эти слова пришли на ум первыми.
