У меня стащили кинокамеру, значит, не будет фильма о том, как все это началось. Я должна срочно все вспомнить. Мы приехали в Феодосию в 8:45. Илона попросила меня перевести дневник отца Жаклин на английский, чтобы она могла говорить с работниками музея. Заявился какой-то человек со старинными картами города, датированными 1916 годом. Отталкиваясь от описания почтового отделения, он пришел к выводу, что дом должен был располагаться в старом квартале, разрушенном немцами. Мы в такси добрались до того места, где прежде был богатый квартал. Старые великолепные дома стоят на своих местах, но на месте того дома, который искали мы, –
Жаклин была в восторге: даже если дома уже не было, все же квартал, где жила ее мать, был великолепен.
Ужинали на берегу моря… То же море, которое было здесь и при ее матери, те же берега, потрясающе красивые девушки на высоченных каблуках и с сумочками в руках, затем поезд до Москвы, который шел вдоль моря… Семьи снимались на пляже в нарядах эпохи Людовика XVI, старомодный шарм…
Леришом прислал мне дюжину мелодий, и я в своем доме в Абер-Враке попыталась, как это делает школьник, наложить на эти мелодии готовые слова, мои наваждения были примерно теми же, что и тогда, когда я снимала фильм «Коробки», я даже взяла некоторые отрывки из диалога, есть несколько песен, которые я очень люблю, одна написана для Кейт –
