– Конечно, не брошу. – Она сжала губы. – Я уже говорила, что настроена идти до конца.
– Рад это слышать. – Он замолчал и, казалось, хотел еще что-то добавить, но передумал. – Береги себя.
– Спасибо. Ты тоже.
Она прислонилась к капоту.
Твою мать.
Этот грязный, вонючий ублюдок пытался развести ее ради нескольких фунтов. Просто срубить бабла за насквозь лживое интервью. Продать фальшивые воспоминания о дочери, для которой и палец о палец не ударил. Боб был прав: такой отец Эми не нужен.
Свинья.
Нужно отвезти Джейкоба. А потом – домой, на кухню. У ее истории по-прежнему нет конца; пока что она только копается в грязи и ничего не находит. О чем она вообще думала? Она, журналистка, пробавляющаяся статьями о здоровом образе жизни? Чьим ноу-хау стал небрежный поиск в Википедии и копирование фраз из пресс-релизов? Даже когда она еще вела колонку, то весь материал брала из своей собственной головы. Из своих же воспоминаний и наблюдений, которые не нужно было оценивать и перепроверять.
Она взглянула на Джейкоба, который уже явно нервничал на пассажирском сиденье, гадая, что ей такого наговорили.
– И все-таки это не Пол, – сказала она.
– Разве это плохо?
– Ни в коей мере, – покачала она головой. – Но это значит, что работы еще невпроворот.
Здесь женщина. Она представилась как Алекс. По-моему, она меня с кем-то путает, хоть и знает, как меня зовут. Возможно, тут где-то есть еще другая Эми. Что бы это «тут» ни означало.
Разубеждать ее я, естественно, не собираюсь. Помолчу. Мне нравится, когда у меня гости. Надеюсь, Другая Эми не сильно огорчится по моей вине.
Я знаю, это очень эгоистично с моей стороны, но мне просто очень одиноко. Дни и недели сливаются в бескрайний мрачный океан, и я катастрофически редко вижу землю. А если уж и она и промелькнет, то увиденное меня совсем не радует. Я скучаю по маме. И понимаю, что уже давно не видела ни ее, ни Боба, однако не позволяю себе на этом зацикливаться. Говорю себе, что это все из-за работы. Хотя нутром чую: дело гораздо серьезней. Я не развиваю эту тему; я сейчас слишком слаба и напугана. Лучше ложь, чем горькая правда.
Голос Алекс кажется знакомым. Как будто я уже слышала его лет сто назад. А может, он просто напоминает голос какой-нибудь маминой подруги или женщины с ее работы. Вообще-то он похож на мой, только звучит как-то благородней. Она разговаривает спокойно и мягко, но чувствуется, что она человек серьезный – каждое слово выверено и на своем месте. Мне нравятся решительные люди, которые четко представляют, что хотят сказать или сделать. Я хочу быть такой же.
Алекс тоже журналистка. То есть я, конечно, пока еще не стала журналисткой, но хочу. Вот и она, наверное, в какой-то момент захотела – и у нее получилось. Так бывает – думаю, в моем случае тоже сработает. Может, если она будет приходить еще, то согласится помогать мне стать тем, кем я хочу. Я буду стараться; надо убедить ее, что я буду стараться изо всех сил.
Алекс говорит, а на заднем плане слышится музыка. Вроде Oasis, но такой песни я не знаю. Давно уже ходят слухи о новом альбоме.
Лиам Галлахер поет про какую-то чудесную стену и про то, как его спасут.
Алекс говорит, ей нравится. Но я слишком помешана на Blur, чтобы признать, что песня вроде и правда ничего. Она убаюкивает меня, словно колыбельная, и я снова проваливаюсь в сон.
Когда я просыпаюсь, то понимаю, что Алекс ушла. Поначалу я даже спрашиваю себя, не снилась ли она мне все это время, но потом другой голос (который похож на мамин) говорит что-то о том, как меня навещали.
– Новые друзья – это здорово, правда? – спрашивает голос, но я не отвечаю.
Пока меня умывают, в голове проносятся обрывки той песни, которую мы слушали с Алекс.
Надеюсь, она вернется.
– Привет, Алекс, – сонно произнес он в трубку, едва удерживая в пальцах телефон, и, щурясь от света, прикрыл свободной рукой глаза.
– Я тебя разбудила? – спросила Алекс отстраненно, бесцветным голосом.
– Нет… да, разбудила, но ничего страшного. Мне уже пора привыкать к ранним подъемам. Что у тебя?
– Да я просто… в общем, поскольку Пол оказался вне игры, я подумала, что теперь надо посмотреть, что у нас еще есть. – Она говорила все так же безучастно: от вчерашнего адреналина не осталось и следа.
– Ну правильно, а что еще делать, – ответил он, по обыкновению чувствуя себя неловко: так всегда бывало, если Алекс принималась объяснять ему ход своих рассуждений.
– Вот именно. Насчет общения с Эми Пол, может, и наврал, но отсюда не следует, будто он вообще все выдумал от начала до конца. У нас остается его утверждение, что один раз он видел Эми с каким-то парнем.
