Постдемократия полностью

В феминизме присутствуют все ключевые ингреди­енты значительного демократического явления: экс­тремисты-радикалы, трезвые политики-реформа­торы, хитрые реакционеры, подхватившие лозунги движения и подающие их в диаметрально противо­положном ключе, всевозможные культурные прояв­ления и элитарного, и массового характера, постепен­ное проникновение в язык простых людей отдельных элементов языка этого первоначально эзотерическо­го движения. Со временем и политическая система начала реагировать на требования женщин при по­мощи весьма разносторонней политики. Параллель­но с этим возрастал интерес политических и дело­вых элит к вовлечению женщин в ряды рабочей силы. Странноватое и, возможно, нестабильное состояние современных гендерных взаимоотношений, при ко­тором явно подразумевается, что и мужчины, и жен­щины должны работать, но при этом женщины все равно остаются главными хранителями семьи, дела­ет женщин идеальными кандидатами для должностей на полставки; так удовлетворяется потребность ком­паний в гибкой рабочей силе. А государство радует­ся увеличению числа налогоплательщиков, связанно­му с массовым выходом женщин на работу. Но это от­нюдь не снижает значения феминистского движения, а лишь его укрепляет. В конце концов, политический рост рабочего класса точно так же сопровождался ра­стущей зависимостью экономики от его потребитель­ских возможностей.

Вышеперечисленные факторы продолжают сдер­живать способность женщин к политической незави­симости, но весь опыт феминизма представляет со­бой островок демократии в рамках общего наступ­ления постдемократии, напоминая нам о том, что важные исторические тенденции порой можно пе­реломить.

С учетом вышеизложенного мы легко можем оценить положение так называемых реформаторских группи­ровок во многих левоцентристских партиях, таких как «Третий путь», новые лейбористы, Neue Mitte или riformisti. Бывшая социальная база их партий стала ассоциироваться с упадком, уходом в оборону и по­ражением, перестав служить надежным отправным пунктом для установления контактов с обращенными в будущее явлениями — либо происходящими в рам­ках электората, либо связанными с животрепещущи­ми проблемами. Организации, призванные доводить До политиков чаяния народа — сами партии и свя­занные с ними профсоюзы, — все сильнее отдаляют­ся от точек роста в среде электората и рабочей силы и подают дезориентирующие сигналы в отношении политических приоритетов новых людских масс пост­индустриального общества.

Особое место в этом отношении занимают британ­ские новые лейбористы. Как отмечалось выше, бри-ганский пролетариат, когда-то составлявший фунда­мент одного из наиболее мощных рабочих движений в мире, в начале 1980-х пережил ряд особенно болез­ненных поражений. Лейбористская партия и проф­союзы отчаянно шарахнулись влево именно в тот мо­мент, когда развалилась прежняя социальная база ле­вой политики. Эти события поставили во главе партии новых людей, самым решительным образом настроен­ных отмежеваться от ее недавнего прошлого. Однако в результате такой стратегии партия лишилась сколь­ко-нибудь четко выраженных социальных интере­сов — за крайне многозначительным исключением су­щественно большего внимания к насущным женским вопросам, нежели того, что было свойственно консер­ваторам и лейбористам прежних эпох, чего, собствен­но, и следовало ожидать в контексте предшествующе­го обсуждения. Но во всех прочих отношениях смену лейбористов новыми лейбористами можно понимать как результат кошмарных 1980-х, когда демократиче­ская модель утратила свою жизнеспособность, как за­мену партии, пригодной для демократической полити­ки, на партию, пригодную для постдемократии.

Это позволило Лейбористской партии постепенно отказаться от своей прежней социальной базы и стать партией для всех, в чем лейбористам сопутствовал ис­ключительный успех. За исключением шведской Со­циал-демократической партии, британская Лейбо­ристская партия за последние годы добилась наибо­лее впечатляющих электоральных результатов из всех европейских партий левоцентристского толка. (Сле­дует, однако, отметить, что в значительной степени такой успех был обусловлен особенностями британ­ской избирательной системы, которая затрудняет ор­ганизованную критику партийного руководства и в то же время наделяет непропорциональным влия­нием в парламенте ту партию, за которую избиратели отдали больше всего голосов.)