Постдемократия полностью

Этот процесс превращается в порочный круг. Чем большую часть своих функций правительство отдает на откуп частным подрядчикам, тем сильнее его слу­жащие реально утрачивают компетенцию в соответ­ствующих сферах, хотя прежде были в них непревзой­денными специалистами. Теперь же они становят­ся просто посредниками между своим начальством и частными компаниями, уступая последним все свои профессиональные и технические знания. И вскоре частные подрядчики смогут с полным на то правом утверждать, что лишь они обладают достаточным опытом для оказания данных услуг.

В процессе максимального уподобления своей дея­тельности стилю частных компаний властные струк­туры вынуждены также расстаться с ключевым аспектом своей роли—тем, что они являются власт­ными структурами. Следует отметить, что этот про­цесс нисколько не затрагивает органы центрального правительства. В сущности, вовсе не приводя к ис­чезновению государственной власти, о чем мечта­ют либертарианцы, приватизация госорганизаций влечет за собой концентрацию политической вла­сти в эллипсе: последняя образует плотное цент­ральное ядро и взаимодействует преимущественно с элитой частного бизнеса. Это происходит следую­щим образом. Власти нижнего и среднего уровней, в частности местные госструктуры, вынуждены пе­рестраивать свою деятельность по модели «покупа­тель — продавец», задаваемой рынком. Вследствие этого они лишаются своей политической роли, кото­рую перетягивает к себе центр. Кроме того, централь­ное правительство приватизирует многие из своих собственных функций, передавая их различным кон­сультантам и поставщикам. Однако остается неустра­нимое политическое ядро, составляющее выборную часть капиталистической национальной демократии, которую нельзя распродать (хотя она может идти на компромиссы с лоббистами) и которая облада­ет верховной властью, по крайней мере в решениях о том, что и как приватизировать и отдавать подряд­чикам. Это ядро в процессе приватизации становится все меньше и меньше, но его невозможно полностью уничтожить, не ликвидировав концепций государ­ства и демократии как таковых. Чем большую роль играют приватизационная и маркетизационная мо­дели предоставления общественных услуг, особен­но на местном уровне, тем сильнее ощущается нужда в якобинской модели централизованной демократии и гражданства без каких-либо промежуточных поли­тических уровней.

Все это влечет за собой серьезные проблемы в отно­шении демократических прав гражданства. Фридланд (Freedland, 2001) подчеркивает, что отношения между правительством, гражданами и поставщиками прива­тизированных услуг представляют собой треугольник. Граждане связаны с властью (центральной или мест­ной) посредством демократической избирательной и политической системы. Власти посредством кон­трактов связаны с поставщиками услуг. Но граждане не имеют ни рыночной, ни гражданской связи с по­ставщиками услуг и после приватизации лишаются возможности ставить вопрос о качестве услуг перед правительством, потому что уже не оно их оказыва­ет. В результате общественные услуги приобретают постдемократический характер: отныне правитель­ство отвечает перед демосом только за общую поли­тику, а не за ее конкретное воплощение.

После того как Фридланд написал это, случи­лась череда британских железнодорожных кризисов 2000-2002 годов, которые помогли выявить еще один момент: субподрядную цепочку. После приватизации или получения подряда компании передают часть сво­их обязанностей субподрядчикам следующего уровня, что еще сильнее увеличивает дистанцию между граж­данами и услугой. Установить ответственность за же­лезнодорожные кризисы в значительной степени было затруднительно из-за того, что непрерывно удлиняв­шаяся цепь субподрядов превращалась в юридический лабиринт, в котором терялась возможность опреде­лить, кто за что отвечает по условиям контрактов. Во­прос о качестве услуг в лучшем случае мог быть решен лишь в ходе запутанного судебного разбирательства.

Таким образом, принцип выдачи подрядов вле­чет за собой серьезный риск. Однако власти все бо­лее склонны идти на этот риск, искушаемые новыми заманчивыми возможностями. Пытаясь дистанциро­ваться от предоставления услуг посредством длин­ных субподрядных цепочек, правительство подра­жает самым хитрым компаниям, которые, как гово­рилось в главе II, открыли в 1990-е годы, что могут избавиться от своего ключевого бизнеса как таково­го, а затем сосредоточиться на единственной задаче — выстраивать образ своего бренда с помощью реклам­ных технологий, не заботясь о качестве продукции. Насколько облегчится задача властей, если им нужно будет только культивировать свой бренд и образ, пе­рестав отвечать за реальное качество результатов сво­ей политики! Подобные процессы, несомненно, вле­кут за собой деградацию демократии.