Затем сразу подошёл к телефону и набрал номер управления заповедником. Никто не ответил. Поняв, что уже поздно и обругав себя за несообразительность, Сергий посмотрел записную книжку, расположенную тут же и позвонил домой заместителю директора по охране заповедника.
— Здорово, Петрович, извини, что так поздно. Проблемка маленькая нарисовалась.
— Здоров, Матвеич. Хорошо, что позвонил. Я как раз ждал твоего звонка, да и сам тебе звонил. Проблемка у нас не маленькая, а большая. Николаева в городе убили вчера. Подробностей не знаю, но явно заказное. Нового директора из центра сразу прислали, он пока исполняющий, но его большие люди пропихивают. Потому так и быстро и мутностей с ним много. Складывается впечатление, что это звенья одной цепи. Убийство и его появление.
Это было похоже на попадание пули в тело, если была бы возможность смотреть изнутри. Удар. Взрыв. Разрыв тканей. Всё пространство вселенной колыхнулось и сдвинулось с места...
Мир был гармоничен. Мир был совершенен. Для живущих всё было понятно, привычно и любимо. Я видел и принимал его всеми доступными чувствами странного человека, которого хорошо знал. Человека ли? По крайней мере, в этот момент он выглядел именно так. Я не могу описать современным языком те предметы в том мире, что я видел. Впрочем, как и не могу гарантировать, что правильно интерпретировал чувства непосредственных участников и сами события. Настолько поражало их восприятие. Определений этим вещам, явлениям и понятиям просто нет. А опускаться в мелочах до «это была коробочка такого-то размера цвета ближе к красному» и расплываться в пространных метафорах, просто не хочется. Хотя полностью избежать этого, конечно, не получится. Иначе и не пересказать наблюдаемое, а я много раз пытался сформулировать эти образы словами, чтобы иметь возможность рассказать, когда возникнет такая необходимость. Вероятно, в этом будет моё спасения от периодически накатываемого на меня одиночества в знании, и защита от запредельного переживания из-за невозможности вмешаться и хоть как-то изменить, помочь в той или иной ситуации. Возможно, когда-нибудь я расскажу обо всём кому-то.
«Это» повторялось много раз. Я видел «это» много раз. И с неким затаённым страхом перед неизбежным и неизвестностью, с азартом участника происходящего, с предвкушением разгадки, пытался определить суть наблюдаемого и дать хоть какое-то объяснение, более-менее понятное человеческому разуму. На основе тех минимальных знаний, которыми владел, я придумал сам для себя определённую историю и в рамках её строил догадки о том, что не понимал до конца.
Время. Не так. ВРЕМЯ. Стремительный поток, пронзающий всё и вся на своём пути, двигающийся в одном направлении с одинаковой скоростью в любой точке пространства. И это движение не откуда-то куда-то. Оно вовсе не имеет направления, видимого нами. Оно протекает через «эфир сущего» в любом месте мира, возникая как бы из одного неизвестного пространства и тут же исчезая в загадочном другом, устанавливая для каждой точки один и тот же момент настоящего. Это «кровь» Создателя и, как и кровь у человека, она определяет жизнь, возможность получать энергию, информацию и необходимые ингредиенты для материи и сознания, даёт возможность творить и поддержать созданное в нужном состоянии гармонии, унося всё ненужное. Что будет, если остановиться кровь в теле человека, если сердце перестанет перекачивать её — наступит смерть. Что будет, если произойдёт застой в каком-то отдельном месте — окружающие это место клетки и ткани отомрут. Что будет, если физически повредить систему сосудов — кровь изменит привычное направление движение и покинет тело, прекратив выполнять свою функцию. И во всех этих случаях кровь свернётся, застынет и перестанет быть тем, чем являлась.
Айо-Ехиб-Хроисл-Каладум. Примерно так бы звучало полное имя этого человека, если бы его попытались произнести вслух. Он был одним из огромного множества других обитающих в этом мире. Сам факт жизни, существования, был для них достаточен. Благоговение перед сущим, перед гармонией окружающего. Наслаждение от созерцания и трепетная забота о ком-то невообразимо могущественном, частью которого являешься. И в то же время определённая цельность, независимость и способность к созиданию. Всё это, на мой взгляд, наполняло живущих людей.
