— Эгей, Никодимка, посидим есчё! — Ответил крестный, хлопая его по плечу. — Токмо не сейчас. Не могу остаца, впереди есчё добрый кус пути, а мы и так задержалися. Вот коли сдюжим, да живыми воротимся, к первому тебе приеду, там уж и посидим как следоват!
— Добро, Прохор!
— Дядька Пьехой, а вы куда? — взволнованно спросил прислушивающийся к разговору Зосим.
— Далеко. Но вскорости обратно, значица, возвернемся.
— И я с вами!
— И я, и я! — повторила за братом Забава, ухватив маленькими пальчиками руку Демьяна.
— Нет, ребятки, тута жить будете, у дядьки Никодима и тётки Аксиньи. — добавил крестный в строгости в голос, но глядя на вмиг погрустневшие мордашки малышей продолжил уже более мягко. — Ну, нече куксица то! Вы ещчё не знаете каки пироги тётка Аксинья печёт?! Ммм… Язык слопать можно!
— Не надо пилогов! Дяденька Демьян нам оладушков напецет и молозино намолозит! Да ведь?! — проговорила Забава, снизу-вверх заглядывая в лицо Демьяну наполнившимися влагой глазенками.
— Наморожу. Как вернёмся, цельну гору наморожу! — с грустной улыбкой отвечал ей наш повар.
— Обесяес? — хлюпнула носом девчушка.
— Обещаю.
После этого короткого, но под завязку наполненного эмоциями диалога вокруг на целую минуту повисла тишина. Словно наступившее молчание было знаком, с помощью которого каждый из присутствующих, вдохновленный примером Демьяна, давал обещание малышам. Даниил обещал заботится и оберегать их, как и полагается старшему брату. Никодим делить кров и пищу. Бородокосый вернуться и вновь показать фокусы с летающими предметами и людьми. Я же вдруг с прозрачнейшей ясностью понял, что самым необходимым из всех возможных обещаний, которые только можно было дать замершим с мокрыми глазами, обретшим новый дом, сиротам, это приложить все силы, чтобы случившаяся с ними трагедия не повторялась вновь с другими детьми.
Следом пришло осознание невыполнимости подобного обещания. Вместе с ним волна неожиданной злости зародившись где-то в груди, покатилась по телу, зажигая пламя ненависти в окутанном пустотой сознании. Ненависть к кровожадному улью, перемалывающему в своих жерновах неисчислимое количество ни в чём не повинных людей. К самому себе, неспособному ничего с этим поделать. И, неожиданно, к гостям из будущего, группе моих боевых товарищей, точнее даже не к ним, а к их руководству, к тем загадочным старшим, отправившим меня в эту дурацкую миссию.
На фоне поднимающейся волны гнева нахлынуло пока ещё невнятное, но становящееся с каждым мгновением всё яснее осознание чего-то важного, понимание некой правды, ранее являющейся повседневной обыденностью, теперь же представляющейся как что-то невероятное, темное, невообразимо опасное и, почему-то… серое?!
Разорвавшие покрывало тишины голоса вырвали меня из этого странного состояния, и почти уже осознанная информация из прошлого, неостановимым потоком хлынула обратно. Попытки сохранить хоть какие-то крупицы ускользающих смыслов оказались тщетны. Всё равно, что собирать воду в сито. Единственно возможным вариантом было вернуться в то самое подобие транса, только так можно вернуть и понять канувшее в пустоту знание.
Да как же так?! Ведь несколько жалких секунд не хватило для полного осмысления и принятия открывшейся истины! А теперь… Теперь уже поздно…
После того, как вернулся в реальность, посетившее меня откровение казалось чем-то навроде тени от сна, ещё мгновение назад казавшейся такой объемной и внятной, теперь же превратившейся в, неясное и благополучно забытое, воспоминание.
С досадой и злостью бросил прощальный взгляд вслед ускользающей истине и, сквозь до боли стиснутые зубы, пообещал себе непременно вспомнить не только это свое знание, но и все прочие.
Отвлекся я с этими дурными, непослушными воспоминаниями. Теперь бы понять о чём там вновь спорят Никодим и крестный.