Пошутив сообща над этим курьезом, мы прошли в дом. Был накрыт фуршет, уже собралось много приглашенных. Ларс, извинившись, отошел к небольшой группе мужчин, Кукуля представила меня нескольким дамам. Но, как две ноты под одной лигой, мы ни на секунду не упускали друг друга из виду. Эта невидимая лига, не прерываясь, проходила сквозь преграды, людей, предметы и наши взгляды, не целясь, с любой точки попадали друг в друга. Кто-то ткнул меня пальцем в бок, обернулась – Савик.
– Привет.
– Привет. Ты еще не начал изобретать «эликсир молодости»?
– Да вам пока не нужно.
– Сейчас не нужно, а пока изобретешь, станет нужно.
– Как вам эта сходка? – иронично спросил он.
Мы весело болтали, перемывая косточки присутствующим. Савик был с чувством юмора, давал очень меткие и смешные характеристики гостям.
– …А ваш друг похож на вожака волчьей стаи… – кивнул он на Ларса.
«Точно подметил». Я смотрела на Ларса и думала: «А ведь он совсем не похож на Остапа Батлера. Мой Ларс вообще ни на кого не похож, хотя… кого-то он все-таки напоминает… Кого же?.. На кого же он похож? Ба! Не может быть! Он похож на Марулю?! Не внешне, нет. Но такой же сдержанный, немногословный, волевой, редкоулыбчивый. Как же так? Ведь эти качества Ларса, которые я люблю до остановки сердца, в Маруле оставляли меня равнодушной. Значит, дело не в качествах, а в их носителе?» Это открытие привело меня в замешательство. А вслед за ним последовало прозрение: «Эктор, Ларс, коллега Эктора, экспедиция, «зона смерти»… – заколотилось в голове. – Надо немедленно все прояснить! Кукуля! Она все знает!» Кукули нигде не было видно, и я отправилась на ее поиски. Проходя мимо приоткрытой двери, услышала знакомые голоса.
– Что она с ним сделала? – приглушенно возмущался Эктор. – Он, машина, – всегда безупречно выполнял работу. Без него наш проект рухнет, а его будто подменили.
– Они любят друг друга, – тихо возразила Кукуля.
– Это сейчас совсем некстати. На него возложена ответственная миссия. Малейшая неточность – и провал, – сокрушался Эктор. – И это Ларс, железный Ларс… Твоя наглая подруга околдовала его. Какие чары она на него напустила? Может, она и вправду шпионка, эта твоя Мата Хари?
– Ты ошибаешься, она не может причинить вреда никому, тем более Ларсу. Они созданы друг для друга, они одно яблоко, – защищала меня Кукуля.
– Какое яблоко? Что за чушь?
– Не сердись, пожалуйста. Я понимаю, почему ты злишься на нее, но не обижаюсь, – торопливо добавила она. – Я сама хочу стать мужчиной, когда смотрю на нее.
– Ты… ты с ума сошла, выйди, пожалуйста.
Кукуля вышла, едва не столкнувшись со мной.
– Я подслушивала, – в упор глядя на нее, призналась я.
– Прости, Виолетта.
– За что?
– За Эктора.
– Что это за задание?
– Я говорила тебе.
– Ларс возглавляет экспедицию, я догадалась. Но это же верная смерть! Где находится это проклятое место?
– Я не знаю.
– Узнай.
– Как? – растерялась Кукуля.
– У Эктора.
– Он не скажет.
– А ты приласкайся, пристройся к нему, как женщина.
– Я не умею так, – смутилась она.
– Но какие-то приманки у тебя есть?
– Я не могу… и не буду делать этого.
– Почему?
– Я догадываюсь, что ты задумала.
Я вернулась в гостиную. На душе скребли кошки.
– Что случилось? – подошел ко мне Ларс.
– Я расскажу тебе дома.
Всю дорогу мы не обмолвились ни словом.
– Что случилось? – повторил Ларс, едва мы поднялись в наше гнездышко.
– Я знаю, что тебе предстоит опасное, нет, смертельное задание.
– Опасное, но не смертельное, – спокойно возразил он.
– Но никто оттуда не возвращался.
– А я вернусь. И когда вернусь, многое изменю в своей жизни.
– Не когда, а если. Если вернешься. Я знаю, шансов нет. Прошу тебя, откажись! – с отчаянием взмолилась я.
– Это невозможно.
– Умоляю, ради меня!
– Именно ради тебя я не сделаю этого.
Я понимала, что Ларс прав, но продолжала увещевать его, осознавая всю тщетность своих попыток. Все во мне болело. Даже смотреть на него было больно: как двигаются его губы, подрагивают ноздри, сходятся брови. И эта впадинка… на подбородке, моя любимая. Как бы мне хотелось еще сократиться, сжаться, разместиться в ней и остаться там навеки, оберегая его. Я отчаянно прижалась к ней губами, и две вселенные, обрушиваясь, как в конце времен, проникали друг в друга, попирая все законы мироздания и принципы матрешки; и смерть предваряла рождение. Где-то далеко-далеко, за горизонтом сознания, забрезжила мысль: «А если зародится новая вселенная… Каким бы сверхсчастьем это было – зачать его ребенка и вернуться туда, в кажущуюся сейчас постылой жизнь, с таким подарком от него…»
Всю ночь я не сомкнула глаз: смотрела на моего Ларса, пытаясь запомнить каждую его клеточку, хотя и так помнила все до единой. «Что же делать, что же делать?!» – нарывом пульсировала мысль.
К утру, которое мудренее вечера, я приняла решение: поехать и самой посмотреть на эту зону. Не знаю, где она находится? Узнаю. Все утро я старательно избегала Ларса – взглядов, прикосновений. Мы молча подъехали к библиотеке.
– До вечера, – пытаясь поймать мой взгляд, произнес он, открывая мне дверцу машины.
