– Мне жаль, что я не могу предложить тебе ночлег, малышка. Не уверена, что это лучший вариант, но попробуй заглянуть в старую кофейню на северо‑востоке города. Она там на самой окраине. Старая карга Рюмочница держит там свою забегаловку в подвале пятиэтажки. Она иногда пускает путников на ночлег в кладовую, хотя и со скрипом.
Я кивнула, не зная, что ответить. Если честно, мне совсем не хотелось блуждать посреди ночи по окраине города в поисках старой пятиэтажки, где вредная старуха скорее съездит мне сковородкой по заднице, чем впустит к себе на ночлег. Это первое. А второе – завтра меня может искать здесь Вебер. Мартина вдруг в напряжении сжала моё плечо, впившись в меня горящим от волнения взглядом.
– Милая, ты только в притон Майорана не ходи, – тихо сказала она. – Держись от него как можно дальше. Он подлец и негодяй, будь очень осторожна с ним!
Растерянно глядя на пожилую Мартину, я кивнула. Снова меня предупреждают об этом Майоране. Кто же он такой? Что‑то не верилось мне, что этот Майоран хуже Сергея Сухонина, Дэна или тем паче Спольникова.
В тот момент, когда я хотела расспросить бабулю про Майорана, кто‑то громко позвал Мартину с лестницы, виднеющейся в самом конце коридора.
Женщина похлопала меня по плечу.
– Ну, всё, побегу я, Машенька. Отдыхай.
Мартина указала мне в сторону выцветшей двери, возле которой мы остановились, и унеслась. Я с сомнением кусала губы, глядя старушке вслед. Тяжело вздохнув, я подошла к двери и проскользнула в полутёмное помещение столовой. Комната, служащая местом для трапезы, была маленькой и тесной. Несколько столиков – квадратных, круглых, низких и повыше – были неровно расставлены в некоторой хаотичности. В конце зала, возле места с закопченными кафельными стенами протянулся длинный низкий стол, уставленный посудой и другой утварью. Там, у этих грязных стен, была расположена кухня, где сейчас на полную мощность работали две старые плиты. На их синих газовых огоньках кипели две огромные, кое‑как начищенные кастрюли и старый, чёрный от копоти чайник. Пар, что поднимался от кастрюль, оседал на растрескавшихся лакированных шкафах, сдвинутых к стене, а ещё на посуде и бутылках, пылящихся на длинной полке под потолком.
Обстановка в трапезной была довольно шумной, народа было немало. Мужчина на раздаче еды, одетый в синюю рубашку, джинсы и старый белый фартук, копался в коробках. Его лица я не видела.
Я осмотрелась. Все столы были уже заняты, да и не только столы, места в зале едва хватало: кто‑то сидел на полуразрушенном подоконнике, кто‑то слушал старый радиоприёмник, сидя у стены, а кто‑то, прижавшись к батарее, листал потемневшую от времени книгу. И другие посетители в том же духе. Я приблизилась к длинному столу. Он, по всей видимости, одновременно служил и пунктом выдачи еды, и барной стойкой.
Как раз в тот момент, когда я подошла к самодельному бару, парень в синей шапке, из‑под которой торчали чёрные кудрявые волосы, подхватил свой рюкзак и освободил место. Я, ликуя, быстренько забралась на скрипучий стул и поспешила снять рюкзак. О, какую небывалую лёгкость я ощутила в этот момент! Усевшись поудобнее, я с наслаждением почувствовала, как приятное ощущение расслабленности охватывает всё моё тело.
Я мельком глянула на всё ещё копающегося в коробках заведующего кухней. По идее, нужно было попросить у него еды, но мне, признаться, было как‑то неудобно, что ли… К сожалению, выбора не было: впереди ещё целая ночь, а ведь ещё придется искать место для ночлега. Нет‑нет, поесть определенно надо, иначе будет хуже.
Услышав шум, я подняла глаза как раз в тот момент, когда управляющий кухней подошёл к столу. Я чуть не упала со стула, с трудом подавив удивленный возглас.
В первые мгновения я подумала, что если я сейчас убегу с воплем ужаса, то никогда не прощу себе этого.
Управляющий выглядел жутковато: кожа на его голове была смазано‑облезлой после какого‑то давнего ожога, волос не было, как и носа, губы же казались почти полностью высохшими. Тем не менее, каким бы изуродованным ни выглядело лицо этого человека, его тёмные глаза показались мне самыми живыми на свете.
Я проглотила ком в горле, поглубже вздохнула и попыталась состроить как можно более равнодушный вид. Парень плюхнул влажную тряпку на стол и принялся оттирать его, смачно ругаясь. Я ошеломленно следила за ним, раздумывая, как бы мне замолвить словечко о еде. Судя по всему, этот тип был не в духе, так как совершенно неожиданно он резко поднял голову и огрызнулся в мою сторону:
– Чего уставилась? Обгорелых никогда не видела? Ну, так тут тебе не цирк. Чего надо?
Совершенно оторопев от досады, я примирительно вскинула руки.
– О… э‑э… простите. Я не хотела вас обидеть. – На мгновение я запнулась, подбирая слова. Честно говоря, я так смутилась, что мне тут же захотелось вскочить с места и убежать куда‑нибудь подальше отсюда. – Мне сказали, что я могу здесь поесть. Мартина сказала мне. Я… не собиралась оскорблять вас. Прошу прощения.
Две секунды парень хмуро сверлил меня взглядом, потом вдруг махнул рукой и улыбнулся.