– Стой! – гаркнул голос недалеко от нас. Я услышала звук передёргиваемого затвора и застыла, вытянувшись по струнке. – Кто идёт?
Послышались шаркающие шаги.
– Мы идём, – буркнул Вебер. – Машка и я с ней заодно. Ещё две псины с нами, смотрите, не пристрелите ненароком, а то голову откручу.
– Вебер, ты, что ли? – спросил кто‑то. – Ну, извини, не признал. Давненько тебя не было.
Через секунду из‑за поворота к нам вышел мужчина с керосиновой лампой в руках. Мужчина был одет в черную куртку с заплатками, а ещё в камуфляжные штаны, заправленные в кирзачи.
Он щурил глаза, вглядываясь в наши лица.
– Что ли я. Давно уж не было, это да. Сам понимаешь, всё дела да приключения на задницу, – усмехнулся Вебер. – А ты, Кузнецов, всё бухаешь? Чего бледный такой?
– Побухаешь тут. – Мужчина широко улыбнулся, показывая свои полугнилые зубы. – Сплошные дежурства да караулы, хоть стой, хоть падай.
Кузнецов осторожно поставил лампу на старую табуретку и убрал винтовку за спину.
– Ну, на дежурствах всё же лучше стоять, чем падать, – ответил Вебер. – Чего это у вас караулы к Маяковке подбираются? Расширяетесь?
Кузнецов потянулся, раскинув руки в стороны. Затем бодро поёжился и отмахнулся.
– Да ещё чего… Куда уж расти‑то? Вырастешь, так из Кремля нудеть начнут, не знаешь их, что ли? Да чего‑то сброд тут всякий зачастил шляться, вот и понаставили аванпостов. – Кузнецов ухмыльнулся, затем перевёл взгляд на меня. – А это кто? Куда девчонку ведёшь?
– Клиентка, Дим. – Мы с Вебером быстро переглянулись. – На Охотный веду.
– Всё вам на Охотный‑то, а. – Кузнецов подмигнул мне, затем снова повернулся к Веберу. – Ну, веди. Но, Сань, извини. Правила есть правила…
Наёмник пожал плечами, и я перевела подозрительный взгляд с него на Кузнецова, который всё ближе подходил ко мне. Дима остановился и поманил меня пальцем.
– Руки вытяни, детка, – сказал он уже строго. – А то у меня тут всё под отчёт.
Я мгновенно вспомнила Часового и проверку, которую прошла перед тем, как зайти в Тверской. И снова то же самое. Вытянув руки перед собой, я уныло поглядела на свои выпачканные в грязи ногти, выглядывающие из серых перчаток без пальцев.
– Отлично, – сказал Кузнецов, доставая из кармана не сета‑приемник, но что‑то очень похожее на рацию. – Можете проходить. И давайте побыстрее чешите до следующего поста, а то у меня смена сейчас.
– Так точно. – Вебер махнул мне, призывая следовать за ним. – Слушай, Дим. У меня к тебе вопрос, кстати, будет. По поводу Кольта. Хочу с ним увидеться, перетереть по важному делу. Здесь он?
Кузнецов отрицательно качнул головой.
– Эх, Санёк, ты, как всегда, почти вовремя. – Дима хмыкнул. – Завтра он будет. К вечеру уже должны они вернуться.
– А где были‑то?
– Куда‑то на восток уходили, на Авиамоторную. С кем‑то там они торговлю налаживают. – Кузнецов отмахнулся. – Короче, завтра вечерком зайди к нему.
Вебер кивнул.
– Так точно. Ну, бывай, Димка, а то нас там уже Метрополис ждёт.
– Метрополис всегда ждёт, когда не пьёт и не дрыхнет, – хохотнул Кузнецов, почесав за ухом подбежавшего к нему Рекса. – Слышь, Саш, а ты сегодня, получается, здесь ночуешь?
Вебер размял плечи, кивнул.
– Здесь, – ответил он.
– Ну, тогда, если будет минутка, заходи в бар Свёклы, пропустим по рюмашке…
– С удовольствием.
Мы с наёмником направились вперёд по тоннелю.
– Эй, Вебер, а скажи‑ка мне, что всё это значит? – растерянно спросила я, когда мы проходили мимо разведенного на путях костра.
– Что именно?
– Ну. – Я вытянула руки, пошевелила пальцами и снова опустила их. – Проверки эти странные. Часовой меня тоже проверял, мол, вытяни руки, иначе в город не пущу…
– Они смотрят, дрожат твои руки или нет, – многозначительно глядя на меня, сообщил Вебер.
– Проверяют, не наркоманка ли я? Или что?
Вебер посмеялся, качая головой.
– Нет, Машка. Они проверяют, не ешь ли ты человечину часом, – ответил наёмник, и от его ответа у меня внутри всё стянуло. – У каннибалов‑то руки дрожат похлеще, чем у любителей нюхачить.
– О, – обескураженно протянула я. – Даже так…
Ну и гадость. Надо же, а я ведь даже и не догадывалась, в чём дело. Поёжившись, я потёрла ладони друг об друга.