– Ну ладно. – Вдруг отозвался Вебер, сам от себя не ожидая. Просто Машку вспомнил, и слова сами посыпались. – Если, Вань, сможешь помочь, то я только рад буду. Но только если ты точно сможешь. Не хочу, чтобы ты головой рисковал из‑за меня.
Мальчишка так и засветился счастьем. Кинулся к Веберу, коротко обнял его, затем наклонился и присмотрелся к замочной скважине на ошейнике. Вебер лица мальчика не видел, но слышал, как он что‑то бурчал в досадливом непонимании.
– Это что ещё такое‑то?..
Мальчик расстроенно поковырял что‑то в замке ошейника и отошёл от Вебера. Подошел к Сеньке и осмотрел его ошейник, пожал плечами. Снова вернулся к Веберу. Поковырявшись с замком ещё раз, плюхнулся перед ним и Сенькой на пол и понуро поджал губы.
– Блин. Не смогу я тебе помочь, дядь Саш, – расстроился Ваня. – Сеньке могу, у него замок обычный, а тебе – нет. Тут такая штука страшная стоит, кодированная. На неё отмычка специальная нужна. У меня таких уже давно нет…
Вебер покивал. И тоже расстроился. Да так, что прям всё скрутило. Надежда умирает последней, а эта не просто умерла, сгорела всполохом и оставила горькое послевкусие.
Значит, дело его прогорело. Попался он. И попался с концами. Что ж, когда‑нибудь это должно было случиться. Жаль, что сейчас, когда Машка там одна осталась. Вебера вдруг осенило.
– Вань, знаешь что, ты Сеньке помоги бежать. – Вебер повернулся к племяннику Кольта. – А ты, Конопатый, чтоб живёхонек добрался до дядьки, понял? Машку там найди. Пусть Кольт ей датчик снимет и расскажет, где связных Купола искать на Красной площади. Меня пусть не ждёт и не ищет. Даже пусть не рыпается. Так и передай ей. Всё понял?
– А как же ты, Вебер? – испуганно спросил Конопатый.
Саша поджал губы, впился суровым взглядом в Конопатого.
– Тут я, Сенька. Всё, – отрезал Вебер. – Забудь обо мне. Машке, главное, помогите. Ты всё понял, что и как делать?
Сенька опустил взгляд, кивнул.
– Всё, дядь Саш… – тяжело вздохнув, ответил Конопатый. – Всё понял…
***
За стеной кто‑то громко крикнул, я вздрогнула и приоткрыла глаза. Ну и ну… Такое ощущение, что я не пару часов поспала, а целую ночь… Хотя глаза всё равно не продерёшь… И где Вебер? Разве он не должен был меня разбудить?
Я непонимающе приподнялась на кровати и потёрла глаза, зевнула, оглянулась. В нашей комнате никого не было. Рекс и Декстер лежали возле спального мешка, где я надеялась увидеть Вебера, но Вебера там не было. Только записка.
Вся сонливость мгновенно пропала. Я нахмурилась, ощущая колкое волнение, вскочила со своего спальника и кинулась к записке. Рекс недовольно подвинулся в сторону, Декстер навострил уши.
Мои руки дрожали, были такими слабыми, неповоротливыми со сна, что я едва могла делать им ровные движения. Наклонившись к спальнику и подхватив ровный лист бумаги, я развернула его.
«Прости, Машка, но взять тебя с собой – риск тот ещё. Поверь мне, я не из радости ушёл молча, просто Комсомольская – это не полянка с цветочками, а я не хочу подвергать тебя опасности. Оставляю с тобой Рекса и Декстера, к утру надеюсь уже вернуться. Главное, не волнуйся и не обижайся. Приведу к Кольту Конопатого, и пойдём датчик снимать. Из Метрополиса не уходи, держись подальше от безлюдных мест и вообще старайся не уходить далеко от Охотного ряда. Если что‑то будет нужно, сразу иди к Кольту. Жетоны в мешке под подушкой. Вебер».
Ушёл! Ушёл без меня! И главное, даже Рекса и Декстера не взял! Ну как так?!
Я зажмурилась, закрыла лицо руками и покачала головой, почувствовав острую досаду, но более страх. Страх за Вебера…
Бросив записку обратно на спальник, я подхватила со старого кресла свою толстовку, натянула её и, обувшись, покинула комнату, оставив собак внутри – пусть добро охраняют.
Я кусала губы чуть ли не до крови, жмурилась, взволнованно бегала взглядом. Вебер, Вебер… Ну как же так?! За что ты меня обрекаешь на такую муку?! Я же теперь и шагу без мысли о том, где ты и как ты, ступить не смогу!
Нервная судорога волнами перекатывалась где‑то в животе. Утром вернётся он, вот только утро уже давно миновало, а Вебера что‑то не видно.
Я бежала по полупустому переходу, ловко огибая стариков и женщин, еле‑еле плетущихся горожан, скучающих путешественников, то и дело озирающихся по сторонам в поисках чего‑либо, детей, торговцев. Так, куда мне идти? Как мы вчера шли? Лестница, пролёт, станция… Ах да, всё верно.
Я ворвалась к Кольту в комнату, даже не подумав о том, что хорошо бы для начала постучать. Кольт, тем не менее, занимался тем же самым, чем и вчера вечером, когда мы с Вебером пришли к нему впервые, то есть что‑то записывал в какие‑то бумаги, которые то и дело перекладывал с места на место, скреплял в папках, убирал куда подальше и доставал снова.
– Где Вебер? – тяжело дыша, спросила я, даже не поздоровавшись.
Кольт повернулся к одному из ящиков, открыл его, скользнул по мне взглядом, но тут же вернулся к своему делу.
– Должно быть, скоро вернётся.