Хлоя приготовилась получить пощечину или даже удар кулаком, но он этого не сделал. В нем появилась трещина, она это чувствовала. Вернулась детская печаль, его принуждали избавиться от своей игрушки – и его безразличие как будто отступило. Нет, это не было сочувствием, он сосредоточился
– Я хочу еще, – добавила она.
От этих слов, от их смысла ее затошнило, но она постаралась скрыть отвращение.
Он поднял шприц, встал у нее между ног.
– Я вся ваша.
На этот раз Огрызок, не дрогнув, с чудовищной силой надавил на поршень. Закончив, развязал ее, отступил назад и кивнул на открытый люк.
Не глядя ей в глаза.
Хлоя, заливаясь слезами, схватилась за стойки лестницы.
Ей казалось, что она победила.
Крышка захлопнулась, и Хлоя Меньян вернулась в темноту.
Ее тело было средоточием боли.
Но она улыбалась.
Она получила отсрочку.
Франк вел машину до самого Страсбурга, и Сеньон мог делать заметки в ноутбуке.
Допрос он готовил во всех деталях. Будет очень непросто. Серийные убийцы редко бывают разговорчивы, если только их не загоняют в угол, предъявив столько улик, что не выкрутиться. Тогда некоторые молчат, а другие превращают неудачу в способ вернуть власть: выдают информацию по капле, играют со следователями, чего Сеньон хотел избежать любой ценой. У них нет на это времени.
Ему требовалась стратегия. Он отлично знал дело Антони Симановски. Особенно то, что касалось тел, найденных в колодце «Гектор» на шахте «Фулхайм». Первые отчеты о вскрытии уже прислали, и Сеньон вспомнил все в мельчайших подробностях. Находки на месте, расположение тел. Имена жертв, фотографии, собранные после опознания. Он перечитал даты предполагаемых исчезновений и мест похищений. Восстановил в памяти показания свидетелей и следователей того времени.
Его мозг впитывал детали, которые соединялись в единое целое. Он почти чувствовал, как информация пульсирует внутри, под черепом.
Последние десять минут он посвятил основам. Повторил главные правила: контролировать речь, не выдавать эмоции. Сопереживать – даже если Симановски не заслуживает сочувствия, оно может переломить ситуацию. Быть терпеливым. Дать ему выговориться, если он будет в настроении, не перебивать. Понимать, когда задавать вопрос напрямую, а когда издалека. Считывать реакции. Управлять паузами.
Сеньону предстоял не обычный разговор, а стратегический диалог. Нет смысла надеяться, что социопата удастся допросить, как обычного человека. Сеньон владел методикой Рида и ее девятью шагами. Смысл этой техники в том, чтобы подозреваемому стало страшнее лгать, чем признать вину. Даже иллюзорное признание как результат психологической манипуляции следователей на миг облегчает душу.
Метод довольно тонкий, но в данном случае он не сработает, потому что классический психопат Симановски не испытывает ни эмоций по отношению к другим, ни угрызений совести, ни смущения из-за обмана и плевать хотел на социальные последствия. В основе его личности не заложено эмоционального взаимодействия, все вращается вокруг него, а остальной мир – лишь инструмент для удовлетворения эгоистических позывов. Рычагов воздействия на его психику имелось немного, и главное, разнообразием они не отличались.
Бесполезно уговаривать Симановски успокоить совесть: сказав правду, он не испытает облегчения, поскольку не считает вред, причиненный людям, чем-то плохим.
Нужен другой подход.
Не мог Сеньон разыграть и карту великодушия – невозможно обещать благосклонность судьи, учитывая тяжесть преступлений. Симановски знал, что сядет пожизненно, что бы ни сказал и ни сделал. Даже выдав сына, он ничего не выиграет. Еще минус рычаг воздействия…
Они добрались до Страсбурга к вечеру. Генерал де Жюйя готовил почву вместе с полковником, начальником отдела расследований. Лейтенант Гарибо, рыжеволосая, с властным лицом и голубыми глазами, которая работала с Ферицци, была назначена помощницей и напарницей Сеньона.
– Он готов. Мы отвели вам кабинет на втором этаже, – сообщила она, – там никто не помешает допросу. Мы убрали все, что могло бы его встревожить, и поставили компьютер для записи протокола. Я печатаю быстро и смогу одновременно наблюдать за ним. Вы ведете разговор, я молча изучаю язык тела.
Сеньон покачал головой:
– Мне нужен не кабинет, а специально оборудованная комната. Без окон, с пустыми стенами, только стол между нами и стулья.
– Но…
– Решите проблему. У вас есть час. А он пусть еще помаринуется. Я хочу, чтобы он подумал. В комнате вы передадите мне все папки, какие сумеете набрать, большую стопку с его фамилией, именами его сыновей и названиями шахт, где нашли тела. Пусть у него создастся впечатление, что мы все уже знаем. Что он нам фактически не нужен.
– Хотите заставить его говорить, чтобы он вернул контроль над ситуацией, – догадалась она. – Хитро. Хорошо, я все сделаю.
– А взамен вы можете не сидеть на допросе. Нужен только Франк, мой коллега. А для ведения протокола найдите парня.
– Но…
