Посторонним вход воспрещен полностью

Огромный пирамидальный дом зарывался верхушкой в облака, корнями подземных этажей врастая на сотни метров в глубину, а гранями обратившись на все стороны света. Это был целый город, заполненный офисами, кафетериями, барами, ресторанами, небольшими магазинчиками и кегельбанами, спортзалами и кинотеатрами. Круглосуточно сиял он огнями реклам, галдел многоголосым шумом людских толп, лишь по ночам слегка, совсем чуть-чуть, притихая, но не смолкая совсем, потому что на противоположной стороне Земли в это время царил день, и нельзя было упускать драгоценного времени, чтобы успеть продать или купить что-то очень важное и нужное тем людям, что только-только пробудились от сна… или тем, кто собирается вот-вот покинуть рабочее место за своим удобным эргономичным, десятками и сотнями дизайнеров вымеренным и тысячами инженеров рассчитанным столом, оборудованным последним писком вычислительной техники и фантастическими в своем удобстве канцелярскими принадлежностями.

Дом-город жил в непрерывном режиме, никогда, ни на мгновение, не засыпая, успевая в единицу времени проделать невероятное количество транзакций, продать огромное количество услуг и товаров, которые никто из продающих и покупающих никогда в своей жизни не увидит собственными глазами. Дом-город жил, но люди в нем не жили, а пребывали лишь временно. Ежедневными вечерами, с окончанием рабочего дня или с завершением собственных дел, которые затягивались далеко за официальное время работы, миллионы людей на скоростных лифтах спускались в подземные станции метрополитена, удобно устраивались в комфортабельных вагонах и через десяток минут покидали их уже в другом доме, спальном доме-городе, где людей ждала маленькая, уютная квартирка из двух комнат, совмещенного санузла и миниатюрной кухни. Здесь они отдыхали, набирались сил перед следующим днем, сюда мужчины приводили девушек, если успевали договориться о встречах, или вызывали сотрудниц интим-фирм, облегчающих половую жизнь для вечно занятых, деловых, преданных, озабоченных и сосредоточенных только на работе.

Утренняя белоснежная разовая сорочка в хрустящей, прозрачной оболочке, новенький, модненький костюмчик, цветастый на этой неделе галстук, кондиционированный воздух, привычные мониторы на стенах вместо окон, извечная забота купить подешевле и продать подороже, просмотр новейших, сногсшибательных блокбастеров, комплексные завтрак, обед и ужин в дешевом кафе, чаще всего — за счет фирмы, предоставившей работу, изредка — посещение врача для профилактического медосмотра, совсем уж редко — по болезни. Иногда, не чаще двух раз в месяц, поход в ставший почти служебным бар, в котором собирались извечно-знакомые работники среднего звена соседствующих и не конкурирующих фирм, дважды в неделю — необременительный контакт с давнишней знакомой из параллельного отдела-комнаты-офиса, а если она не могла выбраться по сугубо женским причинам, то и с досуг-девицами, молчаливыми, согласными на все и деловитыми, как и их клиенты. И бесконечная вереница дней на глазах у многочисленных сослуживцев и пассажиров, официантов и билетерш, охранников и полицейских… и только на несколько коротких часов сна наступает одиночество, да и то если все те же коллеги, обслуга, охрана не тревожат деловитые, короткие сны…

…сегодня он задержался на работе допоздна, пересидел всех коллег, таких же менеджеров среднего звена, как и он сам, остался один в комнате — просторной, светлой от встроенных в потолок экономичных и правильных ламп, освещающих не только столы, но и самый дальний, чистейший уголок со стоящей в нем пустой и символической корзинкой для бумаг. На жизнь себе Родион Печников зарабатывал перепродажей послезавтрашних котировок краткосрочных фьючерсов на тегусигальпской Бирже вторичной переработки отходов утилизации третьего вида шестого звена, но под таким именем менеджера знали разве что в кадровом департаменте фирмы и в бухгалтерии, где требовались именно документальные имя-фамилия, да еще к чему-то и отчество каждого работающего человека. Для остальных окружающих он звался Род Печ, так к нему и обращались — и начальство, и коллеги-сотрудники по комнате, и знакомцы-приятели из кафе и бара на соседнем этаже-улице, и даже глупенькая секретарша руководителя направления перепродаж, с которой Род регулярно встречался в свободные полтора-два часа перед сном, благо, жила девушка совсем неподалеку и могла уделить своему любовнику не стандартные тридцать-сорок минут, как складывалось у большинства коллег по фирме, а час-полтора, а то и побольше.