– Эх, – вздохнул я.
Аня посмотрела на меня исподлобья. Улыбнулась.
– Эх. Ага – эх! А ты надеялся?
– Не то чтобы, – я присел на край стола.
Теперь она смотрела на меня немножко сверху.
– Не бывает так, чтобы навсегда вот так, – веско сказала она.
– Это ты не мне говори, это ты Мише говори.
– Я говорила, еще давно. Мозоль на языке натерла. И вообще, у меня от него, от Миши, мигрень начинается. Ходит аки призрак, стенает, страдает.
– Я его понимаю.
– Так и я понимаю. Но! Ну его на фиг, – Аня взмахнула руками.
Я рассмеялся.
– Ладно, – сказал я и поднялся. – Пойду в душ.
Аня преградила мне дорогу. Я попробовал ее обойти – мне надо было попасть в дверь за ней, ведущую в подсобку. Не вышло. Я шаг влево, она наперерез, я вправо, она наперерез. И стоит довольная, мурлычет что-то озорное.
– Что надо? – строго спросил я.
– Скучно! Сижу тут одна целыми днями.
– Решила ко мне пристать, развлечься?
– Именно! С тобой же поговорить хоть можно.
– В душ схожу, и поболтаем.
Я взял ее за плечи и все-таки отодвинул.
– Ну иди, – Аня выкатила губку.
– Украдем у Миши оставшиеся деньги и откроем собственный магазин. Скучно не будет! – сказал я за спину, заходя в подсобку.
– Нечего тут уже красть!
Я полил на себя прохладной водичкой и отправился в свой тесный кабинет, к своему столу с компьютером, к своему шикарному креслу. Скромность скромностью – белые стены, подвесной клетчатый потолок, линолеум на полу, офисный непримечательный стол, но кресло я туда притащил именно что шикарное. Посчитал это важным элементом меблировки – чтобы было удобно сидеть.
Я думал, буду работать, но мысли мои улетели далеко от таблиц с цифрами. И вместо того, чтобы закрывать отчеты, я вспомнил школу.
Школу я терпел с трудом, она мне казалась никак не связанной с жизнью. С одной стороны, интересно. И география, и история, и математика. Очень интересно. Вот только что мне со всем этим делать потом? Что там, после школы? Я знал, что хочу кем-то быть. Точнее я хотел быть много кем. Учителя в старших классах все время говорили нам про институт, про какой-то выбор, чтобы не остаться ни с чем. Говорили, что надо задумываться. Но что они понимают в этой жизни? Мое поколение все осознало, как никто прежде: жизнь – это множество дорог, по каждой из которых ты можешь идти в любой момент, не просто идти, а сотрясать шагами твердь, ведь ты не обычный человек, ты рожден для свершений! Что есть размеренная ваша жизнь, когда на самом деле надо гореть! Гореть всегда, не думать, но делать, не задумываться! И правда, я должен тратить ее, жизнь, на пять уроков в день?
В воображении восстал наш класс противного болотного цвета, гармонировавшего с желтыми партами, и тот момент, когда в десятом классе к нам пришли двое новеньких. Брат и сестра (не двойняшки, брат на год старше). Влад и Диана, с которыми я в первый же день курил за школой.
Мы сразу подружились.
Мы курили, мы пили, хулиганили, прогуливали школку. При этом мы жили мечтами и убежденностью, что мы-то не такие, как все, нас ждет в этой жизни что-то необычное. Наши интересы простирались далеко, но за пределами школы и учебы как таковой.
«Ты можешь все!»
Я развалился в кресле, закинув ноги на стол, отпнув пяткой клавиатуру.
Я вспомнил, как Диана стала для меня табу, потому что Влад стал моим другом. Я вспомнил, как на какой-то пьянке, уже в одиннадцатом классе, мы, хорошо захмелев, целовались в темном углу коридора чьей-то квартиры. Как потом мы скрывались от Влада, ибо не представляли себе его реакции. Я, улыбнувшись, вспомнил, как Влад пыхтел, слушая наше с Дианой объяснение. Мол, мы встречаемся, но ты, главное, с ума не сходи. Потом были обиды – бедного бросили, кинули, обманули. Потом он отошел, смирился и наконец признал, что у нас все отлично с Дианой складывается.
Мечты кончились на первом курсе института. Мы просто поняли, чего мы хотим. Жить, имея на что жить. Жить друг с другом. Я устроился продавцом бытовой техники, она администратором в салон красоты. Мы просто спокойно жили и радовались. Главное, не заглядывая в туманное будущее, не задаваясь вопросами: кем я должен стать? кем могу? что будет дальше? На всю эту ерунду, мол, все пути открыты, ты можешь все, ты необычный, тебя там что-то ждет, мы не обращали внимания.
Кажется, все, о чем можно мечтать в наше время, так это ни о чем не мечтать. Иначе можно сойти с ума, запутавшись в предоставляемых вариантах.
Я закурил, пустил колечко к потолку, прицелился сквозь него в лампу. Отпустил мысли.
– Ты что, куришь в кабинете?! – услышал я Анин крик из зала.
– Курю!
– Не кури в кабинете!
– А что же тут еще делать?!
Я встал, взял пепельницу в руки и вышел к ней.
Она сидела за столом, двигала по коврику мышку, сосредоточенно глядела в монитор.
Я снова присел на край стола. Аня ткнула меня в спину.
– Раздражать меня пришел? А ну потуши сигарету!
Я затянулся еще раз и сделал, как она сказала. Потом повернулся к ней, поставил пепельницу, уперся руками в стол.
– Нет, спрашивать тебя пришел. Что делать будем?
– В смысле? Работать. Я вот уже, пока на полставки.
– Так и я уже.
