Передвигался я медленно, но окошко становилось ближе. Через некоторое время я уже видел избушку. Она была маленькая. С одним только окном в стене. Вдоль этой стены, видимо, как и вокруг всего дома, росли все те же цветы, освещая пространство. Справа я разглядел крыльцо. На крыше, покрытой дранкой, торчала труба, из нее шла струйка дыма, различавшаяся на чистом звездном небе – дом стоял на поляне среди леса, ни одна ветка не протягивалась к его крыше.
Я вышел на поляну, посмотрел по сторонам – никого не было. Подойдя к избе, я заглянул в окно. Оно оказалось пыльным, и я различал только мутные образы. Тогда я пошел на крыльцо. Под козырьком висела масляная лампа, дававшая более яркий свет, чем цветы на земле, она рисовала небольшой полукруг перед дверью, к которой вели две низенькие ступеньки, утопавшие в земле.
Ступеньки скрипнули под ногами, когда я поднялся, чтобы постучать.
Никто не отвечал. Я подождал и постучал еще раз. Никто снова не ответил, и я потянул дверь за ручку на себя.
Внутри была одна комната. Сразу справа от входа стоял покосившийся шкаф, дальше пустая стена отделяла его от низкой печи. В противоположной входу стене было второе окно. Слева от меня в дальнем углу у окна, в которое я заглядывал с улицы, стоял пустой стол с лавками, в ближнем углу стена вся была увешана полочками. В полном, казалось, беспорядке на полочках стояли и лежали баночки, пучки травы, на нитках висели коричневые сушеные грибы. На печи стоял большой котел, подойдя ближе, я увидел, что в нем побулькивает какое-то фиолетовое варево.
Две лампы, подвешенные на длинных цепях, между шкафом и печью и над столом, освещали это убранство.
Пахло сырым деревом и сухим сеном.
Мне понравилось это место, примерно так я, должно быть, представлял жилища ведьм из сказок в детстве.
Не зная, куда себя деть, я присел на краешек лавки и стал смотреть на подрагивающие тени от лампы у шкафа.
Вдруг дверь распахнулась, и в избу вошла девушка со светлыми длинными волосами, в пышном зеленом платье. Я подскочил и отошел от лавки, она же, сделав несколько шагов, оказалась у котла.
Черные ее глаза как-то не сочетались с милым, без острых черт, чуть-чуть курносым лицом. Казалось, что это лицо привыкло улыбаться, а глаза говорили об обратном, они были слишком черные, слишком отрешенные.
На меня она смотрела несколько мгновений, потом равнодушно отвернулась, взяла с печи большую поварешку и принялась медленно помешивать варево.
Я так и остался стоять, смотреть на ее спину и плавно двигающиеся плечи, ничего не поняв.
– Знаешь, сегодня у меня какое-то странное настроение. Ностальгическое. И что ж тебе тогда нужно? – вдруг, не поворачиваясь, спросила она.
– А что ты готовишь? – ляпнул я первое, что пришло в голову.
Она усмехнулась.
– Ничего, так, для атмосферы только. Откуда вдруг вопросы, что за игра?
– Какая игра?
– Ты приходишь, и каждый раз тебе что-то надо. А тут что-то новенькое. Кто ты такой непонятно, и вопросы задаешь, как будто первый раз меня видишь.
– Так и есть. Впервые тебя вижу.
Она отпустила поварешку, и та, звякнув металлом, стукнулась о край котла.
Девушка вздохнула и повернулась ко мне.
– Что надо? Предлагай что-нибудь интересное, или у меня другие были планы.
– Так я правда не знаю, кто ты. Я очнулся в лесу, пошел по тропинке, увидел свет в окне, и вот я здесь.
– Естественно, ты пришел из леса, откуда еще? Кажется, я начинаю понимать, что за игра. Будешь притворяться, что не знаешь меня. Ну хорошо. Тогда идем, прогуляемся. Какая тебе разница, где притворяться?
– В общем, никакой, особенно, если я не притворяюсь.
Девушка пренебрежительно фыркнула и направилась к двери.
Я заметил, как внизу из-под платья белым мелькнула голая пятка.
– Ты босая? – спросил я.
– Как и ты. Так уж у меня заведено, раз ты спрашиваешь. И так все время в туфлях.
– Но там же грязно!
Она лишь посмеялась.
– Зовут-то тебя как? – воскликнул я, уже негодуя, что она на меня даже не смотрит.
Девушка замедлила шаг в двери и, опять не поворачиваясь, назвала имя:
– София.
Мы вышли на улицу. Снова я ощутил ступнями неприятный холод.
София молча пошла вперед, видимо, подразумевая, что я пойду следом. Оказалось, что ей грязь и холод и впрямь не были страшны. Она шла, как будто не касаясь земли, сначала я подумал, что мне это привиделось из-за ее платья, скрывавшего движения ног, но там, где она ступала, трава не приминалась.
– Ты не ступаешь на землю?
– Ступаю, но очень легко, что-то вроде левитации. Каждый ведь в детстве мечтал уметь летать. Почему бы не побаловаться?
Мы вышли на тропинку с другой стороны избы. Тропинка уходила во все тот же темный лес, и понять, куда она могла бы привести, было невозможно.
– Куда мы идем? Что это за место?
– Мы идем к озеру.
В мерцании цветов София казалась каким-то миражом, фантазией, мелькающей во мраке – зеленое платье почти что полностью исчезло, слилось с чернотой окружения, и светлые волосы, обозначающие голову девушки, тоже грозились раствориться, отстань я хоть на несколько шагов. Поэтому я старался не отставать и не выпускал свою спутницу из вида.
Она не отвечала.
