Цокнув, закуриваю снова. Наблюдаю за танцами-шманцами напротив, дергаюсь к нему ближе, когда тот оттягивает провод наушников. И вот так нас застает Леша. Сразу смотрит. После опять-таки смотрит. Ничего нового. Все как обычно. Стоим, распиливаем взглядом и молчим. Клево. Хоть бы поздравил, или я не знаю. Ни слова в мою сторону за эти часы. А сейчас, между прочим, уже почти два часа. За окнами громыхает салют. Музыка орет и в ухе, и за стенами соседей. А у нас тут немая сцена с мурлыкающим Киром, одетой мной не по сезону, с покрывшейся мурашками голой спиной. И бывшим мужем в метре. С лицом-камнем. Где не разобрать, то ли он недоволен, то ли ему насрать. Единственное понятнее некуда — он уже уходит. И мне ни черта не светит — факт. И возможно, лишь возможно, это к лучшему.
Happy New Year, товарищи. Happy New Year. Пусть этот чертов Happy наконец принесет мне спокойствие. И поменьше обоих братьев на один квадратный метр. А пока не прощаюсь. Продолжение следует.
Сижу на полу в окружении разбросанных вещей и открытого чемодана, смотрю на документы, лежащие передо мной, и офигеваю. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не вцепиться в глотку стоящего в метре Алексеева.
— Так как ты не дала мне копию своих паспортных данных, то карточку я оформил на свое имя. Также открыл счет на Илью. — Возвышается как гора и буквально давит на меня своей чертовой аурой. И бесит. Что, разумеется, не новость. Потому что подобное поведение СЛИШКОМ. Абсолютно точно слишком.
— Я согласилась поехать на этот курорт ради сына. Я смирилась с тем фактом, что ты задариваешь его и обеспечиваешь. И не возмущаюсь по поводу твоего присутствия в моей квартире. Но карточка с твоим именем? Доверенность на ее использование, будто я твоя жена?
— Что в этом такого? Я хочу обеспечить вам обоим хорошую, полноценную жизнь. Тебе не придется так много работать. Ты сможешь снять жилье получше и еще куча бонусов. — Типа логично, да? А меня раздражает. Потому что быть содержанкой у бывшего мужа — отвратительно.
— Знаешь, ты, похоже, ебнулся, товарищ, — рявкаю, пожалуй, слишком громко для той, что сидит у него в ногах и делает безразличное, каменное лицо. — И, вероятно, снова, черт бы тебя побрал, перепутал что-то. Не я твоя жена. И мне на фиг не нужны твои деньги. Хочешь что-то дать ребенку? Милости прошу. Но остальное четко мимо. Забери ее и вручи своей женушке. Она имеет законное право распоряжаться твоими финансами.
— А ты за нее не волнуйся, у нее все в достатке.
— Прекрасно. — Встаю, всплеснув руками, иду к ванной, проверить, как там плещется Ильюша перед нашим отъездом.
Разъяренная, похожа больше на фурию, чем на человека, иду на кухню. Завариваю себе чай и пью тот большими глотками, обжигая горло. Просто отвлечься. Успокоиться. Выдохнуть и дособирать долбаный багаж. А после сесть в машину и свалить из страны. Подальше от собачьего холода и мудака Алексеева. Подальше и как можно скорее. Потому что сил терпеть всю эту фигню нет. Потому что разрывает от желания: завалить его и трахнуть или вытолкать в окно и смотреть, как его мозги по асфальту размазываются.
Руки подрагивают, нервы на пределе. Чувства в разнос пошли, им без разницы, что это неуместно и глупо. Что права не имею. Гребаное сердце лупит в ребра и тянется к мужчине, который под запретом. Которому главное указать мое место. Ему по-прежнему хочется прогнуть меня и подчинить. Сделать все по-своему. Так, как он считает нужным, и как, по его мнению, правильно. Пусть, блять, подавится нолями на его золотой карточке.
— Лина, ты ведешь себя как ребенок. — Нервный тик уже от его голоса. Во всем теле одновременно. Глазом не ограничивается. Руки от сдерживаемой злости ходуном ходят, и настоящая магия, как я не расплескала остатки чая. — Пора думать не только о своей ущемленной гордости. У нас есть сын, которому я хочу обеспечить максимально комфортное существование. И раз уж ты его мать и он живет именно с тобой, то считай, что твое содержание включается в перечень моих неотложных дел и планов в качестве бонуса.
Бонуса… Так сильно психую, что нервный смешок срывается с губ. Резонирует внутри чашки. Но я упорно заливаю в себя практически кипяток. И дрожу. Не холодно. Вроде. Но озноб все тело сковывает.
