— И ты по-прежнему любишь, потому что я вижу, как ломает тебя изнутри. Как ты от безысходности мечешься и злишься. Хочешь быть со мной. Но твой норов…
— Ты стал слишком разговорчив, Алексеев. Стареешь? — Самозащита такая самозащита. Отрицание происходящего — первый шаг к принятию.
— Молчи. — Боль от прокушенной губы взрывается вспышкой. Сладость безумного в своей страсти поцелуя выкачивает весь воздух из легких. И руки, такие горячие, клеймят и сжимают мои ноги, разводя так широко в стороны…
— Ребенок в ванной, — прерывисто шепчу. Не могу сопротивляться. Не могу отталкивать, потому что слишком сильна нужда. Тело истосковалось по его рукам.
— Он весело плещется и пробудет там еще минимум полчаса. И ты это знаешь. — Упираюсь спиной в холодное стекло. Понимаю, что у прохожих, стоит им поднять голову, будет шикарный вид на наше маленькое постыдное дельце. — Хочу взять тебя быстро и жестко. Чтобы помнила каждое касание и даже не думала быть с кем-то. — Обе руки под майку. Вжимая в себя. Сжимая как в тисках. И в висках пульсируют его слова. Отдаваясь однозначной реакцией в теле.
Скребу ногтями по пуговицам. Спешно расстегивая непослушными пальцами. Рвано шаря по голой коже, целуя в ответ с таким рвением, что губа кровоточит, и солоноватый привкус раззадоривает. Сорванное с петель терпение на нуле. И где-то на фоне слышен звук расстегивающейся ширинки. Чтобы в следующий миг оказаться без нижнего белья и ощутить его во всей красе внутри.
Застонать так громко, надеясь, что из-за шума воды ребенок не слышит грехопадения матери. И продолжать рвано дышать, целуя Лешино лицо, царапаясь о щетину. Позволять трахать себя в сумасшедшем темпе, буквально вдалбливать в подоконник. И шепчет, бесконечно повторяя, что я его погибель. Что не может справиться с собой. И ему смертельно необходим мой рот на его члене. И мои глаза, которые закатываются в экстазе. Я вся необходима. И быть во мне — вопрос жизни и смерти. А я улетаю. Куда-то в поднебесную и не сдерживаюсь ни на грамм. Такая же отъехавшая и до чертиков желающая застрять здесь и сейчас. Потому что то, как он, твердокаменный, внутри двигается, и руки, гуляющие по телу, и губы… это что-то невероятное и неповторимое в своем роде. Идеальное.
— Смотри мне в глаза. — Притягивает нос к носу. Срываясь и целуя. — Хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь, — хрипло и надрывно на выдохе. — Кончи, когда я внутри тебя, давай же, сейчас. — А тело послушное. Тело давно приручено. И меня выгибает. Цепляюсь за него руками. Дрожу. Выстанываю в голос, изо всех сил пытаясь держать глаза открытыми.
Двигается еще несколько раз и выходит. Бешеный. Возбужденный и на пределе. Отходит на шаг назад. Смотрит этим своим «Встань на колени и отсоси, детка» взглядом. И я послушно соскальзываю. Без слов вбираю его в себя. До самого горла, что давно не делала, и дискомфорт сильный, но отголоски пережитого оргазма все еще бурлят внутри, и я словно желе, податливая и на все согласная. С шипением выпускает воздух сквозь зубы. Накручивает мои волосы на кулак и сам двигается. Подчиняет и доминирует, трахая мой рот так же, как минуту назад это делал с моим телом. Чтобы не выдержать и, войдя до упора, кончить.
И это так правильно в данный момент. Вкус его спермы, что стекает по языку в горло. Влажная от слюны головка, что поглаживает мои губы, ведомая его рукой. А я вылизываю. Выцеловываю, собирая языком остатки. Обсосав все еще твердый член в моей руке. Встаю на ватных ногах. Тону в поцелуе. В калейдоскопе вкусов. В ощущениях, но… Все рано или поздно заканчивается.
— Мам, я помылся! Где мое полотенце? — Голос из ванной заставляет нас расцепиться. Медленно. Нехотя. Молча. Гладит большим пальцем по прокушенной губе. Мягко быстро целует, обсасывает ее. Капля нежности в этом водовороте сумасшествия. Растапливающая остатки льда, что успел нарасти на сердце. А после впивается в мою шею. До боли. И я знаю, что он тупо метит меня. Оставляя синяк-укус. Чтобы не смели трогать. Да и я пока что не имею ни малейшего желания оказаться с кем-то в горизонтальном положении. Разве что с Лешей… Еще несколько тысяч раз.
***
Горячий тропический воздух после нашего, пробирающего до самых костей, заставляет вдыхать его как можно меньше, потому что обжигает заледеневшие легкие. Все время перелета мы с ребенком проспали. И я, признаться, даже не смотрела, куда мы летим. Этим занимался Алексеев, отдавал наши билеты, заносил багаж, провел вплоть до подъема в самолет. Можно ли так или нельзя, я без понятия. Лечу я впервые куда-либо. Потому о правилах знать не знаю.
Пункт назначения — Тайланд. Никогда не думала, что здесь окажусь. И меня поражает абсолютно все. Шикарный отель на целых четыре с половиной звезды. Услужливый персонал. И неимоверная красота. Все какое-то нереальное. Я словно во сне, пересмотревшая красочных картинок. Ребенок под еще большим впечатлением. Мы будто дикари крутим головами по сторонам, боясь упустить малейшую деталь.
