Наблюдался ренессанс коммунистов с результатом 13 %, но это объяснялось смертью остальных левых партий, а на Юго-Востоке голосование за коммунистов стало формой выражения легкого протеста донецкой монополии.
Самый главный результат выборов в Раду № 7 — полная легитимизация украинского национализма в его нацистском изводе. Более 10 % получила партия «Свобода», до ребрендинга именовавшаяся Социал-национальной партией Украины (СНПУ) с эмблемой в виде стилизованной свастики. Активисты СНПУ вызывающе позировали на рекламных плакатах в партийной форме, похожей на форму членов СА нацистской Германии (штурмовиков или коричневорубашечников).
Таким образом, оппозиция в сумме получила более 50 %, но это лишь результаты по партийным спискам. Половина Рады формируется по одномандатным округам, поэтому «Партия регионов» добрала большинство за их счет. Получилась крайне неуверенная коалиция, избравшая правительство Азарова.
«Донецкие» начали перетягивать в свою фракцию депутатов из числа коммерсантов-одномандатников. Когда дело дошло до перехода тех, кто был избран по спискам партии Тимошенко, вспыхнул политический кризис, в основе которого лежал на самом деле философский вопрос о том, кому принадлежит политическое тело депутата, прошедшего в парламент от партии, — ему самому или фракции этой партии в Раде. Однозначного ответа на вопрос нет, все зависит от принципиальности политического противостояния.
Стремление «донецких» к монополии в виде конституционного большинства снова ввергло парламент в политический кризис, хотя если бы они ограничили свои аппетиты доминированием, то постепенно в Раде № 7 восстановился бы олигархический баланс интересов, как в 2006–2007 годах.
Однако стояла задача легитимизировать Конституцию 1.0, чему противилась значительная часть одномандатников, в том числе входивших в большинство. Оппозиция развернула грамотную кампанию по дискредитации участвовавших в нарушении Конституции. В целом это было правдой, и влиятельные «хозяева экономики» среднего уровня, заплатившие несколько миллионов долларов за свой мандат, понимали, что донецкий клан предлагает принять участие в добровольной политической кастрации. Сомнительная мотивация для элитария, считающего себя политическим субъектом и хозяином жизни, к тому же добровольно вступившим в союз с донецким кланом.
Рада № 7 содержала в себе неразрешимое противоречие — она собиралась из людей, понимающих мандат депутата как свою долю в большой политике, которую можно обменять на маленькие коммерческие ништяки. В обмен предлагалось согласиться, что политика и остатки государства контролирует один клан, плюс беспрекословное подчинение уважаемым людям от Рината и президента.
Фракция «партии власти» в Раде № 7 была огромной, но аморфной. Коммерческий лоббизм переместился с уровня Рады на уровень фракции «Партии регионов». Говоря точнее, на уровень нескольких партийных бонз, находившихся на прямой связи с президентом и правительством.
Сразу после выборов в Раду № 7 сформировалось правительство Азарова, и оно сильно отличалось от предыдущих. Пост первого вице-премьера занял Сергей Арбузов — никому не известный 30-летний банковский служащий средней руки, до этого, в 2010 году, не менее загадочно назначенный на пост главы Нацбанка сразу после избрания Януковича президентом. Аналогичной фигурой был глава Министерства доходов и сборов — коммерсант Александр Клименко. Две эти персоны связывали со старшим сыном президента № 4 Януковича, которого называют просто «Сашей-стоматологом», без фамилии.
Также оформилась и усилилась новая влиятельная группа Фирташа — Бойко, в которой последний получил пост вице-премьера по ТЭК. Выделялся близкий к семье Януковича 35-летний олигарх Сергей Курченко, который в 2009 году внезапно организовал компанию «Газ Украины». Она сразу получила долю на внутреннем рынке, заставив добровольно поделиться структуры Фирташа.
Никому не известная компания ВЕТЭК, связанная с молодым дарованием Курченко, в течение двух лет получила контроль над Одесским НПЗ, выкупив его у российского «Лукойла», а также приобрела сеть автозаправок на Украине и в Европе. Выходом из тени стала покупка медиахолдинга и футбольного клуба «Металлист», что явилось заявкой на полноценный олигархический бизнес. Понятно, что никакого Кодекса олигарха не существовало, но имелось три аксессуара, отличавших олигархов от остальных богатых и влиятельных людей:
• фракция в Раде;
• центральные медиа с телеканалом;
• футбольный клуб.
Соответственно статус регионального олигарха обеспечивали фракции в городских и областных советах, контроль над региональными СМИ и обязательно — футбольный клуб. В Одессе таковым являлся владелец «Черноморца» — регионал Леонид Климов, во Львове — Петр Диминский, контролировавший «Карпаты». Покупка харьковского «Металлиста» местным олигархом Ярославским была откровенной заявкой на переход в высшую лигу.
