Прекрасный мир Игры, где ты можешь стать тем, кем только захочешь! Могущественный чародей или искусный алхимик, воитель, сминающий шеренги врагов, или великий артефактор, меняющий историю шедеврами собственного гения. Так много возможностей!… Если выживешь и не сойдёшь с ума, попав в руки мастеров пыток. Если не продашься богам или демонам, жаждущим новых рабов для бесконечных интриг в извечной войне. Если не сломаешься, переживая собственную смерть вновь и вновь… Но моя ситуация несколько отличается. Я готов.
Я не помню начало своей истории. Редкие вспышки воспоминаний вызывают не желание вспомнить, а лишь страх и отчаяние. Знал ли я своих родителей, имел ли собственный дом? А семья, была ли она? Неизвестно. Приступы памяти рассказывают о многих вещах, порою самых разных. Но в них я не вижу друзей и родных. Лишь войну и события, заставляющие нутро дрожать в первозданном ужасе разумного существа перед чем-то… Большим. Куда большим, нежили нынешняя жизни.
Но последние воспоминания куда спокойнее. Правда, наверное странно называть умиротворяющей войну, в затронувшую десятки тысяч населённых миров. Ну и что? Там не было крови и боли. Удел солдата — командовать из рубки боевого шагохода, а не кузнечиком скакать по полю брани, рискуя не досчитаться кишок в собственном нутре. По крайней мере именно этот принцип вбивали в нас офицеры на коротких учебных курсах. Закономерно, что уж тут. Когда в пяти метрах под тобой раскручивается воронка квантового реактора, любой перехочет лично штурмовать укрепления противника. А ежели пробьют обшивку и достанут сердце твоей боевой машины, то ничего и не будет. Ничего в полукилометровом радиусе пустотного взрыва. Ты конечно понимаешь, что рисковать не следует. И продолжаешь повторять это, методично шагая под ливень из плазменных всполохов и град кассетных боеприпасов. Потому что надо. Потому что выбора нет.
Риск ради выживания, какая ирония.
Там не было моральных терзаний, сложных решений или, хех, внятных приказов. В общем-то и не удивительно, если учесть количество сторон в практически тотальной войне. Когда всё рушится и встаёт вопрос выживания государства, причастным становится не до жалких сантиментов. Каждая система, каждая планета… Да любой сколь-нибудь крупный камень посреди пустоты космоса становился местом разрушительных битв. Когда "молотки", как называли штурмовые танки класса "Молот-14" со слов памятного офицера учебки, производятся за десяток секунд прямо на поле боя, то ожидать быстрого разрешения сражений глупо. Визг и грохот утихает лишь в короткие периоды перегруппировок, но только за тем, чтобы проявиться вновь с куда большей силой.
Я всё это помню. Всё. Сотни разнообразных планет и одну какофонию войны на все. Позывной вместо имени, сереющие иконки товарищей вместо семьи и друзей. И яркие вспышки квантового огня, обращающие в ничто врата на ТН-16732. Вместе с командой, давно ставшей семьёй искусственному человеку. Это не было героическим самопожертвованием или роковой ошибкой, лишь холодный расчёт — гравитационный коллапс врат должен был расколоть планету, вместе со всем экспедиционным корпусом и неким экспериментальным оружием ЮНА-тов. Это позволило бы укрепить фронт и уничтожить производственный комплекс в соседней системе… Что даст семипроцентное снижение присутствия противника в данном секторе… В общем, достойная причина для смерти, да.
А ещё мы просто очень устали. Нашу смерть пришлось согласовывать почти сорок стандартных циклов, и то командование было крайне раздосадовано. Их можно понять — третья группа самоубийц за последнюю сотню циклов, но и нам уже было откровенно плевать. Ещё немного и сломались бы, словно боты под плазменной артиллерией. А там наша смерть стала бы совершенно бесполезной.
Но теперь покой. Наконец. Как долго я этого ждал…
-----
Именно на этой мысли я каким-то образом моргнул, не имея глаз. За краткий миг слепоты окружающая тьма исчезла, оставив уютную комнату-кабинет в светлых тонах и её улыбчивого хозяина. Мужчина в странной одежде из кожи и металла не замедлил подняться и с улыбкой на устах обнять ничего не понимающего меня.
— Приветствую, друг мой! Поздравляю с успешным завершением последней миссии. Теперь тебе наконец-то ничего не грозит…
В ответ я мог лишь удивлённо моргать. Кто он такой? Причём тут подрыв квантовых врат, что стал нашим последним заданием и жизненным эпилогом? Да и вообще, этот индивид довольно подозрителен и непонятен. А в случае столкновения с таковым нужно просто следовать уставу…
— Предъявите идентификатор для получения информации по ходу выполнения миссии.
Собеседник отстранился и нахмурился. Потом осмотрел меня, заглянул в глаза и нахмурился ещё больше.
— Акрес, ты меня помнишь?
Сказано это было с настолько вкрадчивыми нотками, что я и сам усомнился в верности своей памяти. Устав молчал о таких ситуациях, а потому я решил отвечать честно и открыто. Возможно имеет место повреждение нейроимплантов?
— Нет.
Мужчина метнулся к рабочему столу, откуда, покопавшись, вынул какой-то мягкий белый лист органического полимера. Вернувшись ко мне, он начал… Читать?
— Так… Так… Ага, вот! Акрес, если ты потеряешь всю или часть своих воспоминаний, то попробуй сосредоточиться на следующих словосочетаниях: волчий отряд; поход Завета; кровавый орёл; пустые земли; беглецы; братский договор.
