Фьялар посмотрела на Джета и одними губами спросила: «Она чокнулась?» Левски широко улыбнулся и покачал головой.
– Итак, – через десять минут Леер доела остывшее рагу и хлопнула в ладоши, будя заворчавшую от бестактного пробуждения Фьялар, – готово. – Ее лицо сияло.
– Что готово? – сонно прохрипела Фьялар. Ее волосы топорщились от сна, на щеке отпечатался шов куртки.
– «Колыбельная для драугров» авторства Леер Герд, – гордо ответила она, вскакивая и приплясывая от нетерпения. – Надо ее проверить. Фьялар, слушай, это же бар, так? Тут есть записывающая аппаратура? Хоть что-то?
– Хмм, надо спросить у девочек. – Она потянулась. – А зачем?
– Я все объясню потом. Надо проверить!
Когда Фьялар вышла, Леер выдохнула и посмотрела на Джета. Он выглядел помятым, но спокойным.
– У тебя получилось, – он утверждал, не спрашивал.
– У нас, – вздохнула Леер и вдруг выпалила: – Я так боюсь облажаться.
– Не облажаешься, мы же с тобой, – рассудительно сказал Джет. – Я. Гин. Штейн. Локи.
– Надеюсь, что с ней все в порядке, – вздохнула Леер. – Слишком она лезет решать чужие проблемы.
– Локи не из тех, кто запросто вот так сдается. Мы еще услышим, что она спасла какую-нибудь маленькую страну, – Джет пытался шутить, и Леер даже рассмеялась, ощущая в груди тепло.
– Спасибо, что ты мой друг, Джет. – Она смахнула слезу из уголка глаза. – Хель, я стала слишком много рыдать.
– Рыдай, я не буду тебя осуждать. Если облажаемся, то только вместе. Могу поплакать с тобой. Здесь двадцать сортов пива и нет ни одной шоколадки!
– Эй, – она со смехом толкнула его в бок, – откуда у тебя такое огромное доброе сердце?
– В огромном теле – огромное сердце. – Они до слез захохотали над старой шуткой, отбрасывая на время все тревоги. Сидя бок о бок с Джетом на продавленном старом диване в подсобке бара, Леер поняла, что ей ужасно повезло. Пальцы все еще болели, но сердце ее заживало.
– Предупреждаю: запись плохая. Так что будьте наготове, – Леер поставила магнитофон на баррикаду и вздрогнула, когда осколок камешка сорвался вниз и, цокнув по полу, сгинул в темноте.
Гил напряженно цеплялся за винтовку, а Фьялар и Джет стояли за ней как телохранители. Из нифльхеймовой дыры тянуло неприятным холодом, от которого у Леер волоски на руках встали дыбом. Флейта лежала рядом с магнитофоном, гладкая и белая, отбрасывая тень на баррикадный обломок колонны.
Леер напоследок вздохнула и нажала кнопку воспроизведения. Потрескивание и шуршание длилось секунд десять, но этого хватило, чтобы Леер облилась холодным потом. Затем издалека, словно из-под воды, вывалилась ее мелодия, ее приманка, ее колыбельная. Холод под ними зашевелился, пришел в движение, будто волны, и начал медленно подбираться. Первый драугр, безвольный, шатающийся, вылез через минуту и застыл, повернув безглазое лицо в сторону магнитофона и Леер. Гил вскинул винтовку и выстрелил ему в лоб. Драугр дернулся и рухнул назад в дыру как подкошенный.
Следующие твари лезли проворнее, привлеченные шумом. Они тупо вставали, слушая колыбельную, и тут же получали по пуле. Леер повторяла в записи мелодию на полчаса: на обе стороны кассеты по пятнадцать минут, поэтому вскоре вышла заминка. Звук оборвался и, пока она дрожащими руками меняла сторону, Джет с помощью щита сдерживал драугров.
Наконец, драугров больше не стало. Мелодия все еще звучала, но холодом больше не тянуло. Гил вытер пот со лба и опустил подрагивающие руки.
– Вау, это было… вау…
– Да! – взвизгнула Фьялар и стиснула засмущавщегося Джета в объятиях. – Оно работает! Мы сможем покончить с драуграми, понимаете? Навсегда!
– Полегче, ребята. – Леер подхватила магнитофон и сунула флейту в карман. – Сначала надо дождаться Вига и Гина. И я пока не знаю, получится ли добраться до радиовышки.
– Деда что-нибудь придумает, – беспечно сказала Фьялар. – Гил, тебе надо поспать, – обратилась она к брату, который выглядел просто ужасно. – Я покараулю. Хотя не думаю, что в окрестностях остался хоть один синюшник.
Снаружи царило раннее утро одиннадцатого мая, сдобренное туманом и сыростью. Подавив дрожь, Леер зашла в бар и тут же встретилась глазами с недовольным Гином.
– Где это вы были? – спросил Джейкоб, развалившись на стуле. На его ботинках еще не высохла грязь.
Леер достала из магнитофона кассету и положила на стол перед ними. Виг приподнял брови.
– Здесь записана «Колыбельная для драугров». Плоховато записано, но они ведутся. Если мы включим ее на оповещательных вышках, то потихоньку сможем подманить к стадиону. Не всех, конечно, но большую часть.
– Деда, мы попробовали, оно работает! – зевнув во всю глотку, доложил Гил. – Они слетаются и стоят как истуканы.
– Тогда сделаем запись получше, – предложил Виг. – Через час отправляемся на радиовышку.
– А вы умеете обращаться с аппаратурой? – с сомнением протянула Леер.
Виг хохотнул.
– На этот случай мы уже кое-что предусмотрели.
