– В первый раз ты сказал, чтобы я тебя остановила. Я это сделаю. Обещаю. Второго я не расслышала.
Каге потер шею, нахмурился и вдруг благодарно улыбнулся уголками губ.
– Итак? – улыбнулась Локи.
– Для начала надо выбраться отсюда, – заметил Каге. – У меня есть пара идей…
– Поджог! – перебила его Локи. – Миста сможет устроить поджог? Смотри, нас выводят корчевать Утгард, а тут Институт погружается в хаос из-за пожара – бум! – мы на свободе.
– Очень радикально, очень по-ангейевски.
– Так?..
Каге поморщился. Локи прямо видела, как он мысленно просчитывает варианты.
– Сойдет.
– Наконец-то ты стал что-то понимать в жизни, Каге. Иногда лучше не думать.
– Вот этим ты будешь заниматься, – буркнул он.
– С превеликим удовольствием. Итак, что насчет Мисты?
Замок заскрежетал, раздались приглушенные ругательства. Дверь распахнулась, и на пороге застыл мускулистый турс, которого Локи смутно припоминала. Они уставились друг на друга, будто неладившие одноклассники, которые случайно столкнулись через десять лет после выпуска в одном лифте и теперь не знают, стоит ли поздороваться или лучше сделать вид, что незнакомы. Кирсти испуганно замолчала, и Кира ободряюще сжала ее руку.
– А, вот ты какая, «Номер пять»: девочка из поезда, – все же решил уточнить турс.
– Локи, – подсказала она. – Турс из поезда?
– Брес, – представился он, массивно загораживая проход.
– Не скажу, что очень приятно.
Турс хмыкнул.
– Номер шесть и номер пять, за мной в «Сердце». Остальные – ведите себя тихо, чего расшумелись? За вами тоже скоро придут.
Локи испуганно взглянула на Каге, но он крепко обхватил ее запястье и с бесстрастным лицом вышел вперед, в коридор. Брес запер дверь, и под конвоем они спустились по узкой боковой лестнице во внутренний двор Института. Ледяной ветер ощутимо пах гарью. Локи покрылась гусиной кожей и невольно задрожала. Каге ободряюще сжал ее руку, стиснув зубы от напряжения. Скучный, расчерченный асфальтовыми дорожками двор украшала лишь вычурная медная статуя полноватого ученого мужа в старинном сюртуке. На зеленой от окиси лысой голове статуи парочка воронов громко и хрипло переругивалась. Охраны не было, но, казалось, из темных окон за ними наблюдают. Возле выезда их поджидал автомобиль.
– Стой, турс! – резко гаркнул знакомый голос. Миста выглядела уставшей и запыхавшейся. На бледных щеках расползался румянец. – Доктор Смит просил сначала отвести девчонку к нему.
Локи внутренне похолодела, Каге тоже напрягся. Брес дернулся и проворчал себе что-то под нос, но подчинился. Вслед за Мистой они вернулись обратно в Институт, в пропахший химикатами актовый зал. Джон Смит стоял ко входу спиной. Он держал перед собой один из катаров Локи и внимательно рассматривал тусклую поверхность металла. Освещение зала было ярким, почти операционным, и в этом свете его фигура отбрасывала огромную зловещую тень.
– Доктор Смит, сэр, – немного ворчливо отчитался турс, закладывая руки за спину и вытягиваясь по струнке.
Смит обернулся. Со дня нападения на Дом Ангейя прошло всего ничего, а он будто постарел на годы: морщины, которых раньше не было, избороздили его лицо, под тяжелыми воспаленными веками залегли двойные мешки. Даже осанка его как-то съежилась. Глаза были запавшими, жесткими, темными. Если у Кадука все еще тлела ярость под маской демона, то в душе Джона Смита остался лишь пепел. Завороженная этой тьмой, Локи не сразу заметила Тобиаса со связанными за спиной руками. На его скуле красовался свежий кровоподтек, и щека начала вздуваться. Но стоял он невозмутимо, почти лениво.
– Вот мы и снова встретились с тобой, дитя Ангейя. – Смит приветственно кивнул, поправляя кобуру под мышкой. Второй пистолет был у бедра, и рукоять его показалась Локи ужасно странной. – Ты, наверное, не понимаешь, зачем я захотел с тобой увидеться?
– Не понимаю, – честно ответила Локи.
Смит потер лоб, будто припоминая.
– Все дело в твоей матери.
Локи напряглась.
